Не подверглось пересмотру и сопоставление Фрейдом этого архаического наследия с инстинктами животных. То, что приверженцы «инстинктивной» концепции называют «образцами инстинктивного поведения», на самом деле представляет собой типичные видовые реакции на определенную стимуляцию, склонность к которым передается генетически (см.: Шур. М.; Шур. М. и Rulo Л.). Однако мы не можем признать тождественной «память» генетического года, обеспечивающую поддержание биохимического состава крови и воспоминания об исторических событиях.

Встреченный нами здесь тип рассуждений напомнил о том, который наблюдался в «По ту сторону принципа удовольствия». Имеется существенное отличие между тем Фрейдом, который сразу сумел опровергнуть «доказательство» подлинности записей на глиняной табличке, и тем, который столь безапелляционно заявлял: «Я не сомневаюсь, что люди всегда знали, что некогда у них был первобытный отец и они убили его».

Следует полагать, что в этой книге, как и в «По ту сторону принципа удовольствия», ряд предложенных Фрейдом формулировок порождался его внутренними конфликтами, на существование которых он часто ссылался в пору работы над книгой о Моисее. Мы можем лишь догадываться, почему Фрейд остановился на столь своеобразных формулировках. Возможный ответ заключается в том, что, если человеческие чувства вины за отцеубийство являются реакцией на архаическое наследие, восходящее к тем первобытным временам, когда отцеубийство встречалось довольно часто, это означало бы наличие огромной дистанции между переживаниями и деянием. Мы бы тогда смогли сказать: «Деяние совершили наши древнейшие предки. Мы же лишь воспроизводим некоторые фантазии, весьма условно следуя тем же путем». Это был бы совсем иной метод примирения с «первородным грехом», отличающийся от приписанного Фрейдом апостолу Павлу. В этом заключался бы еще один аспект усилий Фрейда по примирению с собственным «первородным грехом».

В своей последней работе, «Очерк о психоанализе», которая была опубликована лишь в 1940 г., посмертно, Фрейд уже более осторожно подошел к вопросу использования концепции «архаического наследия». Обсуждая кастрационный комплекс, Фрейд вернулся к ней лишь в рамках сноски:

«Не исключена возможность, что следы воспоминаний могут способствовать ужасающему впечатлению от этой угрозы – это следы воспоминаний доисторических времен, когда ревнующий отец первобытной семьи действительно лишал своего сына гениталий, если последний начинал восприниматься соперником в борьбе за женщину».