В рамках своего клинического опыта Фрейду приходилось вновь и вновь наблюдать, что практически ни один человек в ходе своего развития не был в состоянии избежать столкновения с ситуацией того типа, которая порождает характерные эдиповы конфликты. Сверх того, однажды открыв значение агрессии и неизбежность конфликтов двойственности отношений, Фрейд знал, что у каждого ребенка порой появляются жестокие импульсы, направленные не только против отца, но и против матери, братьев и сестер; что чувство вины проистекает не только из поступков, но и из мыслей, поскольку на уровне психической реальности мысль равноценна деянию. Фрейд сам выдвинул – и тут же отклонил – два возможных возражения против этих утверждений:

«Во-первых, при каких условиях такое воспоминание входит в архаическое наследие? Во-вторых, при каких обстоятельствах оно может стать активным, то есть ворваться в сознание из своего бессознательного состояния, пусть даже в измененном и искаженном виде? Можно легко сформулировать ответ на первый вопрос: это происходит, если событие было достаточно важным или повторялось достаточно часто, либо и в том и в другом случае. В случае отцеубийства были выполнены оба условия. По поводу второго вопроса можно заметить, что, видимо, следует учитывать все воздействия, которые не обязательно нам известны (по аналогии с процессом при некоторых неврозах также можно представить и спонтанное развитие событий). Несомненно, однако, что решающее значение имеет пробуждение воспоминания благодаря новому реальному повторению события. Таким повторением было убийство Моисея; позднее – мнимое убийство невинного Христа, так что эти события выдвинулись в первый ряд причин. Дело обстоит так, будто именно без этих инцидентов не смогло обойтись рождение монотеизма».

Вновь мы можем спросить: зачем Фрейду потребовалось такое дополнительное объяснение архаического наследия? Убийства, в том числе и отцеубийства, несомненно были распространены и уже считались греховным деянием в большинстве культур во времена Моисея. Распятие Христа сразу же вошло в письменную и устную традицию. Несомненно, что убийство Моисея, если бы оно даже действительно имело место, могло подвергнуться вытеснению, однако Фрейд представил множество убедительных примеров долгого существования традиций, сохраняющихся и приукрашивающихся из поколения в поколение. Построение гипотез о сохранении подобных, когда-то вытесненных и вновь воскресших воспоминаний не обязательно влечет за собой допущение касательно архаического наследия. Тем не менее Фрейд упорно его придерживался. Джонс был не единственным, кто пытался внушить Фрейду мысль об ошибочности такого подхода. По крайней мере один из редакторов «Imago» Эрнст Крис также пытался переубедить Фрейда, но безуспешно.