Было бы совершенно бессмысленно пытаться обсуждать, насколько обоснованны были опасения Фрейда на этот счет. Однако складывается впечатление, что он мог прикрывать ими свои внутренние сомнения (см. письмо к Арнольду Цвейгу от 16 декабря 1934 г.).

В письме к Цвейгу от 13 февраля 1935 г. Фрейд прямо говорит:

«Моему «Моисею» ничем не поможешь. Если Вы однажды приедете в Вену, то сможете прочитать рукопись, которая отложена до тех пор, пока у меня не появится на ее счет большей уверенности».

2 мая 1935 г. Фрейд отправил Цвейгу письмо со следующими строками:

«Моисей не оставляет мое воображение. Несмотря на трудности с речью, я воображаю себя читающим Вам этот труд после Вашего приезда в Вену».

Цвейг, Эйтингтон и другие люди постоянно снабжали Фрейда необходимой ему для этой книги информацией. Несколько позже, в 1935 г., Цвейг сообщил Фрейду, что некий «надежный источник» получил вести от профессора Смита, работавшего при рокфеллеровском музее Луксора. Тот утверждал, что во время недавних раскопок была обнаружена глиняная табличка, где были записаны имена учеников храма Ра-Атона в Гелиополисе, среди которых значились Моисей и Аарон. Ответное письмо Цвейгу (20 января 1936 г.), в котором Фрейд сообщил тому о своей работе, посвященной Ромену Роллану, продемонстрировало его познания в этой области, равно как и критичность суждений:

«Дорогой господин Арнольд.

Только что получил присланные Вами сведения. Очень рад, что Вас так интересует эта проблема. Сперва у меня сложилось впечатление, что утверждения Вашего «поэта» отнюдь не плод досужего ума; они покоятся на солидных основаниях, которым нельзя не поверить. Луксор существует, то же самое можно допустить и относительно Рокфеллера и даже профессора Смита. Однако чуть позже меня посетила мысль, которая обесценила все ожидания: если такой перечень учеников храма Солнца действительно был найден в Амарне, то он не мог быть сделан клинописью на глиняных дощечках. В таких случаях писали на папирусе, пользуясь при этом иероглифами. Клинопись использовалась лишь во внешней переписке. Так что эта новость дает мало надежд на пробуждение моего Моисея ото сна – видно, такова его судьба».

В этих строках мы видим разочарование, смешанное с удовлетворенностью компетентного исследователя, не позволившего ввести себя в заблуждение. Все они выдержаны Фрейдом с прекрасной мягкой иронией.

Эти письма отражают взлеты и падения, сопутствовавшие Фрейду в те годы, когда книга о Моисее стала частью его жизни, наряду со всеми прочими его интересами, состоянием здоровья и его человеческими взаимоотношениями.