«Мы провели несколько очень неприятных дней, пока не решили вызвать Пихлера и не узнали, что он сможет скоро приехать. Он был чрезвычайно любезен. Я очень рада, что уже наступил сегодняшний день».

Возвратившись домой, Фрейд пошел на поправку, но очень медленно. Тот участок, где кость подверглась коагуляции, частично отмер, заживал медленно и очень болел.

27 сентября 1938 г. Фрейд переехал в свой новый дом по адресу Мэрсфилд-Гарден, 20. Тем временем из Вены прибыла его мебель и коллекция. Анна и Паула Фихтль расставили вещи в новой комнате таким образом, чтобы все точно повторяло обстановку в венской квартире Фрейда. Только сама комната была больше и светлее, а ее окно выходило в сад. Именно в этой комнате Фрейд и умер. С тех пор в ней практически ничего не изменилось, чтобы любой посетитель мог хотя бы на мгновение почувствовать себя современником ее великого обитателя.

Восстановление сил Фрейда продолжалось, но он чувствовал себя крайне утомленным. Лучше всего его тогдашнее состояние передает настроение его же письма 13-летней давности, написанного Лу Андреас-Саломе весной 1925 г. (глава 15).

Это состояние было недолгим и затронуло в основном его отношение к внешним событиям тех недель, но не его личные связи. Его письма по-прежнему отражали весь спектр чувств.

То была пора мюнхенского кризиса, когда каждый человек в Лондоне (может быть, исключая Чемберлена и его советников) чувствовал, что война может разразиться в любой момент. Появившийся затем пакт вызвал чувство облегчения, смешанное с жесточайшим разочарованием у тех, кто понимал его истинное значение.

Фрейд регулярно читал газеты. Его замечания были мудрыми и меткими, но «резонанс отсутствовал». Столь тонкие перемены, разумеется, не могли быть замечены людьми, знавшими его недостаточно близко.

Первое письмо с Мэрсфилд-Гарден Фрейд отослал Мари Бонапарт 4 октября 1938 г. В нем встретилось несколько ошибок. Это подчеркивало владевшую им усталость:

«Это не может продолжаться долго. Я едва могу писать, что мне не намного легче делать, чем разговаривать или курить. Последняя операция оказалась самой тяжелой с 1923 г… Я совершенно изнурен и очень слаб. Хотя вчера я начал работать с тремя пациентами, дела идут неважно».

Арнольд Цвейг приехал навестить Фрейда и задержался на несколько недель[389]. Фрейд был очень рад его видеть. Но у Цвейга накопилось так много новостей о своей жизни и работе, которыми он хотел поделиться, что порой Фрейд оказывался совершенно измотанным, хотя ни разу не пожаловался. Оба понимали, что, скорее всего, видят друг друга в последний раз.