Афиша 1960-х

Выпускник Днепропетровского театрального училища и Киевского института театра и кино, Марусев стал искать новую работу после того, как пошли слухи, что потешный молодежный театр «Скоморох», в котором он работал, скоро закроют.

Олег Марусев (интервью журналу «Теленеделя»): …Ходил по концертным организациям, просился в оркестры [в качестве] конферансье. Последний, кому я позвонил, и был Рознер. Он велел связаться с его директором, а тот попросил перезвонить через 10 минут… Я решил, что меня вежливо отшивают, и больше звонить не стал. Прошло еще недели две. Жрать нечего, работы нет. Ходишь из угла в угол и не знаешь, куда себя приткнуть… В отчаянии набрал директора, тот сразу: «Что ж вы не перезвонили? Мы сегодня уезжаем в Воронеж, подъезжайте туда». Занял я 10 рублей, купил билет в общий вагон, и еще осталось 90 копеек на жизнь. В гостинице захожу к Рознеру. Вижу – сидит «царь» (такое было у него прозвище). На столе – деликатесы: дорогие закуски, выпивка. Начинаю рассказывать о себе. Он, не слушая, говорит: «Хорошо, золотко. Вечером концерт. Иди шмаляй, холера ясна». Когда открылся занавес, я выскочил на сцену, начал нести что-то несуразное от страха! Мама родная, большего позора в своей жизни я никогда не испытывал… Рознер потом орал директору: «Холера ясна! Кого ви мне привели? В шею его гнать! Катастрофа, это жопкин хор какой-то!» Вечером я жахнул пивка для храбрости, зашел в номер к «царю»: «Эдди Игнатьевич, я все понимаю, можно выпить?» Наливаю стакан, сандалю его, руками отламываю салями… И тут уж Рознер, видя мою безысходность, неловко себя почувствовал. Оплатили мне обратную дорогу, суточные и концерт – целых 17 рублей. Недели через две раздается звонок. Рознер: «Ви говорили, что на Украине там чего-то шмаляли? Ми едем в Киев, и я хочу, чтобы в начале концерта ви сказали фразу на чистом украинском: «Вас приветствует оркестр Рознера». А дальше будет вести наш конферансье Гилевич». Я подготовил на русско-украинском языке вступление в стихах, сюрреалистическую новеллку. Зал кричал мне: «Браво!», а Рознер сказал: «Ви гений!» Так я и стал работать с ним, пока он не уехал из Союза.

Олег Марусев (интервью журналу «Теленеделя»):

…Ходил по концертным организациям, просился в оркестры [в качестве] конферансье. Последний, кому я позвонил, и был Рознер. Он велел связаться с его директором, а тот попросил перезвонить через 10 минут… Я решил, что меня вежливо отшивают, и больше звонить не стал. Прошло еще недели две. Жрать нечего, работы нет. Ходишь из угла в угол и не знаешь, куда себя приткнуть… В отчаянии набрал директора, тот сразу: «Что ж вы не перезвонили? Мы сегодня уезжаем в Воронеж, подъезжайте туда». Занял я 10 рублей, купил билет в общий вагон, и еще осталось 90 копеек на жизнь. В гостинице захожу к Рознеру. Вижу – сидит «царь» (такое было у него прозвище). На столе – деликатесы: дорогие закуски, выпивка.