Сводно-гвардейский полк[309] в составе 4 эскадронов выступил из Павлограда в зимнюю стужу и снежный буран в направлении Донецкого бассейна. По дороге к полку присоединились отступавшие с севера части отряда полковника Коссиковского, что усилило нашу боеспособность, а главное – численность.

Тут я должен сказать, что все дальнейшее повествование я делаю, базируясь на действиях нашего эскадрона – кирасир Его Величества, – так как действия других эскадронов и общая обстановка была нам неизвестна, как она должна была быть неизвестной высшему начальству. Последующие события это показали воочию.

Шли мы на восток общим направлением на Таганрог в необычайно тяжелых условиях лютой зимы, пронизывающего холода, окруженные враждебным отношением обольшевиченного населения, которое отказывалось предоставлять корм лошадям и довольствие людям. Противника мы не видели, но издали доносился гул орудийной стрельбы впереди нас, и шли мы буквально наугад, следуя за командиром полка, который слепо исполнял приказание. Наш маршрут был Богуслав, Дмитровка, Николаевка, Славянка, Гришино, Селидовка, София, Юзовка, Покровское, минуя Матвеев Курган, уже занятый большевиками.

Проходя по путям железных дорог в районе шахт, мы видели картину разгрома, пылающие брошенные эшелоны вагонов, наполненные столь ценным для нас имуществом. 20 декабря от нашего эскадрона был выслан разъезд в Таганрог и назначен был поручик Розеншильд-Паулин. По присоединении к полку он доложил, что Таганрог в руках большевиков и на станции стоит бронепоезд с красными флагами. Наше положение осложнялось, так как мы, видимо, шли по советским тылам. 24 декабря полк вошел в деревню Синявку на отвесной горе, возвышающейся над железнодорожной станцией на берегу Азовского моря. Смутная надежда отдохнуть хоть одну ночь оказалась напрасной. Эскадрон кирасир Его Величества назначен в охранение в 3 верстах к западу от Синявки, с целью наблюдения за железной дорогой на Таганрог в месте пересечения с дорогой. Это был канун Рождества Христова, и эта ночь осталась надолго в моей памяти.

Прибыв к месту нашего наблюдения, мы нашли пустой дом, большой стог соломы и пустую железнодорожную будку у переезда. Все поиски инструментов, чтобы разобрать путь, оказались тщетными, так что наши кирасиры разыскали несколько старых шпал и положили их на рельсы. Первый взвод корнета Максимова был поставлен за стогом соломы, и два пулемета были взгромождены на него. Лошади спрятаны за стогом, а остальные взводы заняли конюшню, сарай и дом. Все, что мы нашли в заброшенном доме, – это керосиновую лампу, и постепенно все кирасиры пробрались в дом, где мы зажгли в печи солому, дабы согреться. Ни еды, ни питья – это был наш сочельник, которого я никогда не забуду.