Понимая всю важность возложенной на нас задачи, мы должны были продержаться возможно дольше, но, оглядываясь назад, мы удивлялись происходившей за нами переправе. Перед широким руслом Дона образовалось скопление людей и лошадей, тогда как дальше тонкая нить одиночных всадников то терялась в камышах, то снова появлялась при переправе через последующие замерзшие рукава.

Мы только позже, когда сами дошли до переправы, поняли, в чем дело и почему полк так медленно продвигался. Всадники по одному перебирались, таща лошадей на длинном поводу, и лишь когда один доходил до берега, другой начинал переправу.

Невольно приходила мысль: а что будет с нами? Нас никто не прикроет, и, если большевики, следуя за нами, дойдут до спуска, нам придется переправляться под огнем, и что из этого выйдет? Слава богу, направление ветра гнало дым от горящих вагонов напересечку Дона, и за этим экраном вся операция могла быть проведена. Если бы большевики знали обстановку, одна пушка из Ростова отрезала бы нас от левого берега.

Много времени позже мы узнали, что мы не были последними частями, переправившимися в таких тяжелых условиях. Позже нас подошли обозы пехотных частей и с ними американский Красный Крест, имевший летучий отряд. Его начальник Киркпатрик и бывшая при нем Ирина Княжевич попали в плен к Буденному со всеми обозами. Поистине нам повезло!

Снова началось движение вперед с демонстрацией конной атаки. Наконец мы увидели, что за нами чисто, переправа свободна. В последний раз кинулись мы в симулированную атаку, после чего начали отходить, оставив один взвод корнета Максимова с двумя пулеметами прикрывать нашу переправу. Все обошлось благополучно, и настолько, что Максимов, воспользовавшись наличием двух тачанок с пулеметами, вытащил из горящего вагона два мешка с сахаром и погрузил их на тачанки.

С облегчением достигли мы плавней, но признаюсь, что было жутко вступать на льдину с черным промежутком между ней и другой льдиной. Промысел Божий сделал чудо – разбитые льдины прочно сковались, а как мы проклинали погоду 25 декабря!

Усталые, но счастливые пришли мы на хутор Копор южнее Батайска под защитой пехотных полков Добровольческой армии, которые совсем не ожидали, что какие-то белые формирования остались еще по ту сторону Дона. Оказалось не так, и эти чудом спасенные эскадроны оказались той «пожарной командой», которая позволила пехоте Доброармии удержать фронт, и не только удержать, но перейти в наступление и полтора месяца спустя снова занять Ростов.

Как мы спали в эту памятную ночь, можно только догадаться, но наутро нас ждала неприятность. Командир эскадрона кирасир Его Величества, наш любимый друг Петя фон Вак, заболел, как мы предполагали, тифом, и мне пришлось принять от него наш доблестный эскадрон. Считаю своим долгом отметить, что за 15-дневный переход от Павлограда до Ростова ни один кирасир не покинул рядов полка, да и вообще за всю войну ни один солдат не дезертировал, даже находясь в окрестностях своего родного села.