На собрании было решено: ввиду имеющихся сведений о желании гатчинского совдепа наложить руку на имущество, продать все, за исключением обстановки комнаты Императрицы Марии Александровны и ее библиотеки, которые продолжат хранить. Деньги, вырученные от продажи имущества, решено было предназначить для помощи нуждающимся офицерам. Сознавая, что существование полка в данный момент невозможно, но учитывая возможность формирования его в будущем, собрание постановило: сохранить в неприкосновенности аппарат по управлению полком в лице старшего полковника барона Таубе, адъютанта штабс-ротмистра Одинцова; в помощь им и на должность казначея был избран штабс-ротмистр Максимович. На вышеозначенных лиц была возложена выдача пособий. Бывшие командиры полка генералы Арапов[368], Арсеньев и бывший офицер полка генерал Дрозд-Бонячевский[369] были избраны в наблюдательный финансовый комитет. После предупреждения генерала Арсеньева о более осторожных поступлениях в различные организации (коих в Петрограде насчитывалось много) и обещания известить в случае надобности через полковника барона Таубе всех офицеров, собрание, постановив известить офицеров Южной группы о вынесенных решениях, закрылось. Постановление собрания о продаже имущества осуществить не удалось, ликвидация обстановки Собрания встретила затруднение вследствие отсутствия покупателей. Попытки спасти библиотеку Императрицы Марии Александровны (большая часть книг коей была с ее собственноручными отметками) успехом также не увенчались: в июне на просьбы, обращенные в Эрмитаж и музей Императора Александра III о принятии библиотеки на сохранение, был получен отказ. В конце 1917 года и в начале 1918 года полковник барон Таубе возбуждал ходатайство о принятии библиотеки на хранение перед датским и шведским консулами, весной перед немецкой миссией, прибывшей в Петроград, а позднее перед Луначарским и другими комиссарами, имевшими отношение к искусству и старине, – отовсюду был получен отказ, и библиотека подверглась той же участи, что и остальное имущество, а именно: в конце июня 1918 года гатчинский совдеп наложил на имущество Собрания арест и опечатал дом, где оно хранилось. Перед наложением печатей части офицеров (барон Таубе, Мордвинов, Соколов, Максимович, князь Урусов, Зернец, Одинцов, Розенберг, Швабе, Энгельгардт и Эттинген) удалось разобрать к себе по квартирам кое-какие вещи и мелочь, а также некоторые книги. Судьба остального имущества неизвестна (часть собранской мебели в октябре 1918 года находилась в гатчинской Чрезвычайке).