Как поется в полковой песне о начале формирования полка: «Долго спорили о том, где мы кровь свою прольем», пока пришли к заключению, по выяснении всех данных «за» и «против» каждой армии, что наиболее подходящими являются для нас Донская и Добровольческая, особенно последняя, бывшая в то время единственной в России носительницей национальной русской идеи. Для детального выяснения вопроса о формировании были командированы, на Дон к генералу Свечину[371] и Краснову[372] и в Екатеринодар к генералу Алексееву[373], полковник Данилов и штабс-ротмистр Одинцов. С результатами переговоров штабс-ротмистр Одинцов должен был вернуться в Киев и доложить о них офицерам. В средних числах октября нового стиля прибыл штабс-ротмистр Одинцов и на общем собрании выяснилась следующая картина: в Донской армии имеется из частей гвардии, кроме лейб-гвардии Атаманского[374] и лейб-гвардии Казачьего[375], только один Финляндский полк (не под своим названием). Со стороны донского командования полное желание идти навстречу формированию полка.
Генерал Краснов предложил доставить людей и лошадей, снаряжение и обмундирование в количестве, необходимом для немедленного формирования полка. В Добровольческой армии предполагается к формированию Сводно-гвардейский полк из офицеров гвардейской пехоты, в состав которого войдут «ячейки» почти всех гвардейских полков. Наличие в рядах армии офицеров полка: ротмистра Апрелева[376], штабс-ротмистров Гончаренко и Энгельгардта, перспективы, на которые указывал полковник Кутепов, – все это способствовало окончательному решению начать формирование полка в Добровольческой армии, несмотря на те тяжелые условия, в которых она находилась в сравнении с другими армиями, и несмотря на большие материальные преимущества, связанные с созданием полка в Донской армии при вполне благожелательном отношении атамана Краснова.
Новороссийский период
(октябрь—ноябрь 1918 года)
К концу октября 1918 года в Добровольческой армии распоряжением высшего командования был сформирован Сводно-гвардейский полк. В этот полк вступили и некоторые офицеры гвардейской кавалерии, образовавшие при полку команду конных разведчиков, начальником коей был штабс-ротмистр князь Черкасский (Кирасирского Его Величества полка). Большая часть гвардейской кавалерии (главным образом конногренадеры и уланы Его Величества) состояла в Запасном кавалерийском полку полковника Гершельмана[377] и часть (кавалергарды и Конная гвардия) – в Черкесской конной дивизии[378]. Формирование кирасир Ее Величества представилось наиболее удобным начать при Сводно-гвардейском полку, куда первыми прибыли полковник барон Таубе, ротмистр фон Баумгартен, штабс-ротмистр Одинцов, поручик Кожин и корнет Литвинов. Команда конных разведчиков была развернута в эскадрон, командиром которого, приказом по полку от 24 октября, был назначен полковник Данилов. В начале ноября прибыли штабс-ротмистры Поливанов, Полянский, фон Баумгартен 2-й[379], Рубец, Похвиснев и Дерюжинский, поручик Веселовский и бывший офицер полка, состоявший в запасе, поручик Деконский; кроме того, переходят из Запасного кавалерийского полка находившиеся там с августа 1918 года штабс-ротмистры Гончаренко и Энгельгардт, зачисляется в списки и находится в постоянной командировке в штабе армии полковник Апрелев, прикомандирован прапорщик Литвинов 2-й. Прибывают первые добровольцы: вольноопределяющийся Николай Николаев, юнкера кавалерийских училищ Беляев, Кашин[380] и Сементовский[381], коренные кирасиры старого полка трубач Павел Иванов и писарь Леонид Холодненко, много других добровольцев – подпрапорщик Яков Аборнев, унтер-офицер Василий Чесновский (первый и второй вахмистры 1-го эскадрона, оба впоследствии убиты), Николай Бабаченко (впоследствии вахмистр нестроевой команды), три брата Булгаковы – Алексей, Гавриил и Михаил, Леонид Ира[382], Донат Кунле, Иван Грузинский и другие и несколько мобилизованных.