По телефону Либби сказала мне, что срочно нужна ария для Роуз Бэмптон[536], которая должна была сыграть то, что до тех пор считалось второстепенной ролью. Большую часть недели, за которую корабль пересекал Атлантику, я потратил на поиск и перевод подходящего текста Гарсиа Лорки, который нашёл в поэтическом сборнике Romancero Gitano / «Цыганское романсеро»[537].

Пьесу начали репетировать за несколько недель до моего приезда. Вскоре после того, как я добрался до Нью-Йорка, я столкнулся на улице с Карлом Ван Вехтеном[538], и мы договорились встретиться на следующий день. Во время обеда Карл спросил меня, есть ли кто-нибудь, с кем я хотел бы встретиться. «Встретиться? — переспросил я. — Что ты имеешь в виду?» «Ну, кто-нибудь, кого ты не знаешь, но с кем хотел бы познакомиться?»

Незадолго до этого в Лиссабоне я прочитал и был впечатлён сборником рассказов под названием Color of Darkness / «Цвет тьмы», который прислал мне Джеймс Лафлин. Я сказал фамилию и имя автора сборника имя автора, Джеймса Парди[539]. «Приходи в среду вечером в семь», — сказал Карл. Я пошёл, и там был Парди, сдержанный и непритязательный человек, который мне сразу понравился. Карл фотографировал весь вечер. Это был последний раз, когда мы с ним виделись до его смерти.

Чтобы доставить актёрский состав «Йермы» в Денвер, арендовали самолёт. Постановщица Ангна Энтерс[540], как и я, предпочла добираться поездом, и мы поехали вдвоём, не по воздуху. Оркестр в Денвере был жалкий. Затем мы отправились в Итаку, где инструменталисты были лучше, но не так хороши, как мне хотелось бы. Как всегда, на репетиции оркестра отводилось мало времени. Почти сразу, как только танцоры и актёры слышали, что вступили музыканты, они принимались выполнять на сцене выученную программу. Дефицит чёткой организации в постановке компенсировался тем, что все члены труппы были преданы Либби, но этому проекту успех явно не грозил.

Мать Джейн была на открытии в Итаке, мы планировали найти подходящий дом отдыха, где Джейн могла бы восстановить силы за нескольких недель. Сама Джейн была категорически против этой затеи, но вместе с тем её всё больше беспокоило то, что она стала постоянно путать слова. В больнице Lenox Hill с ней ежедневно проводили уроки чтения, которые она сочла бесполезными. Её мать в конце концов остановила свой выбор на Нью-Йоркской больнице, где Джейн и провела следующие три месяца. Словно чтобы развеять меня, Хосе Феррер пригласил меня в Голливуд, чтобы я написал музыку к картине «Эдвин Бут». Пришлось лететь, но, по крайней мере, в самолёте мне дали настоящую кровать с простынями и одеялами (ещё одна такая же кровать в самолёте досталась Гарри Белафонте[541]).