Пегги Глэнвилл-Хикс делала всё, что было в её силах, чтобы помочь мне получить грант Рокфеллера на запись марокканской музыки. Двадцатью пятью годами ранее я безуспешно подавал заявку в Фонд Гуггенхайма на получение стипендии на тот же самый проект. Тогда никому не было дела, какая музыка может бытовать в тех краях. Но на сей раз заинтересованности для выдачи гранта хватило. Я поехал в Вашингтон, чтобы встретиться с сотрудниками музыкального отдела Библиотеки Конгресса (ведь любой материал, который я получу для Фонда Рокфеллера, должен был оказаться в их архивах) и научиться пользоваться большим Атрех[552], который мне должны были отправить через американское посольство в Рабате.

На старом и скрипучем судне Conte Biancamano я отплыл в Лиссабон. Оттуда я на некоторое время отправился на Мадейру, потому что писал небольшую статью для Holiday. Когда я уезжал из Нью-Йорка, Теннесси был с Кеннетом Тайненом[553] в Гаване, когда я добрался до Танжера, он стоял вместе с Джейн на причале и махал рукой. Джейн казалась здоровой, хотя всё ещё принимала много лекарств. Я провёл с ней месяц, а потом поехал в Рабат для получения нужных документов от марокканцев, которые не особо хотели сотрудничать, что отсрочивало начало работы. Не горели желанием дать мне полномочия для общения с местными властями. Проблема заключалась в том, что тогда не существовало официального отношения к марокканской [музыкальной] культуре в целом[554]. У каждого чиновника Марокко были собственные идеи, но никто не чувствовал себя вправе лично высказаться определённо.

После возвращения на трон Мухаммеда V марокканским музыкантам, взятым под крыло правительственным департаментом Jeunesses et Sports / «По делам молодёжи и спорта», поручили сочинить песни, прославляющие независимость страны. Появились сотни работ в десятках жанров и на нескольких языках. Им было легко, так как они использовали традиционные мелодии, на которые накладывали новые слова. Во всех частях страны было достаточно материала для записи.

Кристофер Ванклин[555] — канадец, проживший пять лет в Танжере, согласился поехать со мной «на разведку» (планировалось где-то на шесть недель). Если всё пойдёт хорошо, он должен был остаться со мной на протяжении всей работы. В Танжере жил джебалит[556] по имени Мохаммед Ларби Джилали, который участвовал в британской экспедиции в Сахаре и Судане. Об этой экспедиции вышла книга, и там упоминался этот Мохаммед Ларби. Я попросил его поехать со мной. Кристофер хорошо говорил на магрибском диалекте, но он был христианином. Во время путешествий по Марокко всегда лучше иметь с собой мусульманина.