Эвакуация в первый труднейший блокадный год проводилась с использованием всех возможных средств: железной дорогой, водным транспортом, Ледовой дорогой через Ладожское озеро, авиацией, походным (пешим порядком, как правило, неорганизованно). В период с 29 июня 1941 г. по 15 апреля 1942 г. было эвакуировано 1 295 100 человек[995]. Половину их составляли дети и учащиеся ремесленных училищ. На маршрутах следования работали специальные детские приемники, которые подбирали беспризорных детей и отправляли их в места назначения. Однако, несмотря на значительный вывоз населения, в Ленинграде продолжал оставаться почти 1 млн человек, в том числе более 150 тыс. детей в возрасте до 15 лет. В 26 районах области находилось 446 354 человека, в том числе более 208 тыс. детей[996].

В связи с явной угрозой попытки германских войск прорвать оборону Ленинграда на южном направлении руководство города предпринимало необходимые меры к срыву этих замыслов. В первую очередь это касалось создания внутренней линии обороны вдоль Обводного канала с установлением здесь баррикад, дотов и уличных заграждений, с оборудованием траншей и противотанковых рвов, с размещением здесь же огневых средств. Во-вторых, было важно освободить Кировский и Московский районы от проживающего здесь населения. В период боевых действий оно подверглось бы артиллерийскому обстрелу и понесло большие потери. Жители этих районов вместе с детьми переселялись в Василеостровский район и на Крестовские острова Петроградского района. Постановлением Военного совета Ленинградского фронта № 00264 от 16 сентября 1941 г. исполкомам областных и городских Советов депутатов трудящихся прямо указывалось: «…переселить больницы, родильные дома, детские сады и т. д., а также женщин с детьми из южных пригородных районов города и из части Кировского района в центральные районы».

Данное решение преследовало и другую важную цель: компактно сосредоточить население в районах, не связанных непосредственно с линией фронта и где имелись большие возможности оказания материальной и медицинской помощи.

Продовольственное положение в городе продолжало оставаться чрезвычайно сложным. Уже 4 декабря 1941 г. в докладной записке заведующего Свердловским райздравотделом Л. Корсакова в Ленгорздрав указывалось, что «в амбулаторных учреждениях, а также в стационарах района встречаются больные с явлениями общей слабости, наличием отеков лица и конечностей и даже истощением в разной степени, по-видимому, на почве недостаточного питания и усиленной работы»[997]. 4 января 1942 г. инструкторский отдел ГК ВКП(б) информировал А. А. Жданова о детской беспризорности, спекуляциях, кражах, перебоях в снабжении хлебом и настроении населения. В этой сводке указывалось: «В последнее время в городе увеличилось количество детей-сирот… После смерти гражданки Тимофеевой осталось четверо детей-сирот в возрасте 4, 10, 11 и 15 лет. Самый младший четырехлетний ребенок четыре дня находился в одной комнате с трупом матери…»[998] Это было самое трудное время для жителей блокадного города. Только в январе – марте 1942 г. умерло 273 263 человека, в том числе 48 588 детей в возрасте до 15 лет[999].