Действительно, его положение было очень тяжелое: он настолько ослаб, что даже не мог встать с постели в течение месяца. Я почти ежедневно ходила к брату: топила печку, кипятила чай, кормила его. 30 января я видела Колю в последний раз. Его состояние, и это было заметно, улучшилось, и, по его словам, накануне он без посторонней помощи четыре раза вставал с кровати.

В тот день я находилась у него до наступления темноты. Перед моим уходом он сказал: «Хотя мне лучше, но все же ты, Соня, приходи и завтра». Я ему это обещала.

Но свое обещание, к сожалению, я не могла выполнить. 31 января неожиданно пришел мой сын Виктор, отпущенный из воинской части в краткосрочный отпуск. На несколько часов пришел домой мой муж Алексей Иванович, которому было дано знать о приходе сына. При таком стечении обстоятельств у меня не оставалось времени, чтобы сходить к брату.

Когда на другой день я пришла к брату, дверь его комнаты оказалась запертой. Его соседка, вышедшая ко мне, сказала: «Случилось большое несчастье – 31 января умер Николай Николаевич». Мне было тяжело и больно, я горько заплакала. На мою просьбу открыть комнату она ответила, что ключи находятся у квартуполномоченного. До темноты, сидя у комнаты брата и время от времени начиная плакать, я тщетно ждала его прихода.

Возвращаясь домой, да и дома, сообщив эту горестную весть своим родителям, я все время думала о том, почему умер мой брат, если накануне он сам мне говорил об улучшении состояния его здоровья. В голове рождалась и все сильнее укреплялась мысль о совершенном злодеянии. Незадолго до своей смерти он мне сам говорил, что дал доверенность своим соседкам на получение карточек. Получив карточки, а это ежедневно 600 граммов хлеба, эти женщины не удержались от искушения и, по-видимому, насильственно лишили его жизни. И сколько я ни ходила в последующие дни, комната брата оказывалась закрытой и соседка продолжала издевательски уверять, что ключи находятся у квартуполномоченного, а его местонахождение неизвестно.

Со слезами я умоляла соседку найти ключ, чтобы я могла по-христиански подготовить покойника к похоронам. Много раз ей объясняла, что я была в церкви, совершила отпевание, принесла крест и землю, чтобы возложить это на покойного. Однако мои слезы и просьбы на нее не действовали. Вероятно, женщины опасались, что, войдя в комнату, я увижу следы насильственной смерти брата. Спустя примерно неделю они мне сказали, чтобы я больше не приходила: покойника увезли на похоронной автомашине, а ключ сдан в жакт. О месте захоронения брата нам ничего неизвестно [Бирюкова].