Вчера у меня был С-ч, сын профессора, очень милый юноша; но мне как-то неприятно сознавать, что я произвожу на него ложное впечатление: он считает меня за человека энергичного, тогда как я вся еще нахожусь под впечатлением упрека, брошенного мне вскользь почти незнакомым студентом. Когда он узнал, что между гимназией и курсами я 4 года не могла добиться позволения у мамы поступить на курсы, он сказал мне небрежно: «Значит, у вас было мало энергии»… Как ножом по сердцу резнули меня эти слова. Ведь он был прав! Дома, летом, я перечитала мой дневник за то время и на каждом шагу наталкивалась на собственную слабость, несчастие. С тех пор, как я пережила борьбу с препятствием поступления на курсы, – я точно преобразилась… Но сознание своей прошлой дряблости и заставляет меня стыдиться, когда иногда моя живая речь или жест заставляет других судить обо мне лучше, нежели я на самом деле есть. Потому что я считаю энергию настолько хорошим качеством, что не осмелюсь приписать ее себе.
Знакомлюсь с больными. У большинства страдания интереснее их самих или же совершенно заслоняют личность, потому что она так обыкновенна, что ничего не стоит заменить ее.
Один из лежащих в отдельной палате – директор правления конторы Государственного банка в Одессе – молодой человек 29 лет, бывший лицеист, казался мне сначала более интересным по своему содержанию. Но мое разочарование началось с того, как я заметила, что он находится под башмаком своей ревнивой жены, которая, пока я не выезжала – навещала меня ежедневно, а потом ни разу не пригласила к себе, тщательно затворяя двери палаты, когда видела меня в столовой. Это бы еще ничего; беда в том, что он оказался с шаблонными взглядами на жизнь и женщину, на отношения мужчин и женщин, – и это я простила бы, но, сверх всего этого, такое же шаблонное отношение к религии – я не могу перенести хладнокровно. Видеть образок, висящий на кровати, и скабрезные французские журналы на столе – тягостно для меня. Вот пример абсурда официальной религиозности, которою заражено наше общество. И из всех его слов так и сквозит полное непонимание нездоровости таких взглядов и вредности такой «золотой середины», которой он держится и которая покорно убаюкивает нас на мягкой перине «обыденной жизни»… Если хочешь спокойного сна на ней – лежи посередине; передвинешься в сторону – уж неловко, а еще – тогда уж упадешь и проснешься.
Я мало знаю людей, но если мне придется жить среди таких, то я уйду от них, уйду куда бы то ни было, уйду из России, – я не в состоянии мириться с такой ужасающей пошлостью… Если бы я обладала талантом Грановского, страстностью же Белинского – я бы пошла на кафедру и стала бы «учителем жизни»… Но я – человек обыкновенный, да еще мои способности подкошены нервами – мне остается одно: бороться по мере силы одной, а затем в случае – уйти, но не сдаться!!