Да, много значит морально сочувствовать делу! Мне легче признаться перед всеми в своих ошибках, нежели жить такой разделенной духовной жизнью, как теперь живу. Если бы я не сходилась с товарищами в принципе – это дело другое, – тогда мне было бы в тысячу раз легче; а теперь, в сущности – вышло вроде компромисса…
Да… итак, завтра!
И я пошла на другой же день.
А вечером в воскресенье было собрание этического кружка. Читал М-ков из соч. Эмерсона главу «О доверии к себе». Написана недурно; жаль только, что М.Ос. так пользуется мыслями Эмерсона, размазывая их в своих статьях. Профессора В-ра не было, и без него дело сразу пошло гораздо лучше. Прения шли очень оживленно… но мне было не до них, в сущности. Весь день просидела я безвыходно, подавленная сознанием сделанной ошибки, и записывая о событиях. К концу собрания, когда председатель поднял вопрос об учащейся молодежи, я оживилась и была рада узнать от земляка – медика К-ва, что профессор Бекетов и Фаминцын имели в субботу у Государя аудиенцию, что Он отнесся к ним очень внимательно и что всякий желающий может приходить к ним ежедневно узнавать обо всем.
На другой день пошла к Н.Н. Бекетову. Милый старичок вышел ко мне и спросил:
– Когда вы начнете лекции?
– Неизвестно, – сказала я.
– Хм… – неизвестно, неизвестно… – заворчал он таким добродушным тоном, что мне захотелось прямо броситься на шею этому старичку и расцеловать его… Какое-то хорошее чувство наполняло душу, пока он ходил по комнате и добродушно повторял:
– Ну, и будет с вас… успокойтесь. Я и Фаминцын были у Государя, и Он отнесся к нам очень хорошо… Да почему это до сих пор от вас ко мне никто не приходил?
Я отвечала, что, должно быть, не знали. Видя, что ничего больше не добьешься, я стояла молча, до тех пор, пока он не подал мне руки, сказав:
– Ну, до свиданья, успокойтесь.
Пошла к Фаминцыну. Тот принял меня очень внимательно, рассказал о настроении общества, которое все было на нашей стороне, о милостивом приеме Государя и умолял не портить дела, начав посещение лекций и с доверием относиться к комиссии. В состав ее Ванновский призвал 2 юрисконс. Министерства внутренних дел, одного из них военного, и двух академиков, расположенных к молодежи.
– Имейте доверие к нам, предоставьте опять нам образ действий, верьте, что мы отстоим ваши интересы, – говорил он. На мое опасение о высланных товарищах он отвечал уверением, что их вернут, если мы не будем волноваться. Мне начинало становиться ясным, что у комиссии много врагов и ее назначение не всем желательно, если Ф. так горячо убеждал нас не портить ему дело.