Мало-помалу меня охватывает какая-то усталость от сознания бесплодности своей работы. Ясно сознаешь, что в конце концов вышло более пользы из этой поездки для себя лично, для опытности и знакомства с положением народа, но для него, для народа-то… вряд ли что-нибудь сделала…

Вот и теперь: больные у меня в деревнях, – что я могу для них сделать? – раздавать лекарства, которых очень мало и в аптеке-то (в с. Казылях), чай, сахар и лимон? Белый хлеб? – но ведь его так немного, 5 пуд. 30 фунтов уже раздала, а всего-то по ¹/₂ф. в день на человека, – много ли этим поможешь? Вот и студент, командированный от Красного Креста, говорит, что его цинготные пока поправляются, а его командировка кончается 10 июня и столовая Красного Креста закрывается.

– Что ж потом? – Он пожимает плечами: – Потом, быть может, начнется та же цинга… что ж я сделаю?

Стоило ли ехать сюда на три недели, много ли пользы я принесла? – И в то же время не можешь не сознаться, что если б не поехала, кто бы позаботился о здешних больных? А выздоровеют ли?

25 мая, дер. Верхние Меретяки

Завтра день великого праздника народа русского, а я – открываю питательный пункт здесь для цинготных больных. Таким образом сбылось, хотя и помимо всякого содействия с моей стороны, желание одного писателя, который, вместо торжеств, стоящих больших денег, предлагал в этот день кормить голодающих «именем Пушкина». Помню это письмо в «СПб. ведомостях»; оно мне понравилось, и я отправила его автору тотчас же сочувственное письмо, без подписи.

А все-таки хотелось бы, ах, как хотелось бы в этот день в Москву, в Святые Горы поклониться могиле его, посмотреть на выставку Пушкинскую. Грустно, грустно проводить этот знаменательный день здесь, среди полнейшей азиатчины, среди тьмы невежества, бедствия и с сознанием слабости своих сил.

Тем не менее я не колебалась в выборе: вместо Москвы, или Святых Гор, или Петербурга поехала сюда, желание «послужить народу» переломило всякие эгоистические соображения, и я здесь, но вот в этот день – моя прежняя страсть к литературе просыпается, почитание Пушкина, увлечение его творениями с детства – все вспоминается мне, и я переживаю борьбу, запоздалую, конечно, но все-таки борьбу…

Дня три назад получен здесь сборник избранных сочинений Пушкина, изданный редактором «Русского чтения», составленный довольно плохо, но я и ему обрадовалась: точно благоуханием повеяло на меня при чтении этих гениальных страниц, полных поэзии, такой поэзии, выше которой вряд ли что-либо есть на свете… Я перечитала его уже два раза, выбирая отрывки для чтения крестьянам, которое намеревалась устроить завтра – в день рождения поэта. Но вчера, встретившись в Больших Нырсах с И-товичем, получила от него предложение устроить столовую и чайную для больных цингой в Верхних Меретяках; ввиду предстоящего скорого отъезда надо было спешить пользоваться временем, и вот вчера я наняла квартиру, сегодня я переехала и открыла чайную…