Познакомилась со своими питерскими соотечественниками.
«Друг великого человека!» – уже одно это облекает личность каким-то ореолом: ведь когда солнце отражается в воде, то она блестит так, что глазам больно…
И я была вся полна ожиданием увидеть существо высшего порядка.
Он встретил меня просто и приветливо.
– Очень приятно познакомиться. Вы где же учитесь?
– В Париже, на юридическом факультете.
– Это почему же вы избрали себе такие науки?
– Я хотела бы быть адвокатом.
– А-а… мужиков обирать будете?
Я была озадачена и обижена.
– Ну, перестань, пожалуйста, – видишь, как ты смутил барышню, – примирительно заметила жена его, уже немолодая, замечательной красоты женщина.
Я горячо стала доказывать ему, что у нас, юристок, и в мыслях нет замышлять что-либо против мужика, что мы, наоборот, хотим идти к нему навстречу, развивать в деревнях подачу юридической помощи населению; что, кроме того, я лично хочу отстаивать право женщины на самостоятельное существование, чтобы она имела те же гражданские права, как мужчина.
– К чему права?
– Если отрицать всякое право вообще – то, конечно, да, но мы живем не в мире грез, и женщине, при ее юридическом неравноправии, куда как трудно бороться с тяжелою действительностью. Мы одинаково рождаемся на свет, хотим жить, а в беспощадной борьбе за существование – как мы вооружены – позвольте спросить? Вот я и высшие курсы кончила, а прав у меня – все равно никаких. Даже заведовать учебной частью в женской гимназии не могу – на это есть директор, хотя я образована не менее его…
Он слушал молча, и мне казалось, что слова мои для него звучат чем-то странным, – точно все, о чем я говорила, имело самое ничтожное значение. Потом разговор принял менее острую форму – перешел на Париж, на университет, студентов…
Я все-таки осталась очень довольна. Наверное, когда рассмотрю его поближе, и увижу в нем то необыкновенное, что привлекло к нему сердце великого писателя земли русской.
Я мало-помалу перезнакомилась и ориентировалась в обществе моих соотечественников.