Я стояла, смотрела и думала, что в этой игре есть свой raison d’être159 для женщин: ведь сколько англичанок осуждено на безбрачие! – для многих из них эта игра представляет иллюзию романа: под покровом темной ночи так приятно и поэтично очутиться в сильных объятиях.
Но сама в круг не шла. Моя хозяйка – молодая женщина, и ее подруга – уже не молодая девушка, были в полном упоении от этой игры. Им то и дело летели на плечи белые пучки ниток, они убегали, ловили и возвращались на свое место все розовые и запыхавшиеся от бега и поцелуев.
И помирая со смеху, миссис Джонсон и мисс Эдит тащили меня в круг.
Я энергично мотала головой и всячески выражала свое несогласие, но с двумя сильными женщинами трудно было сладить. Их, очевидно, очень забавляла мысль – как иностранка будет участвовать в их игре, и они, смеясь, втащили меня в круг.
Через минуту на плече моем лежал пучок ниток – высокий красивый юноша потихоньку убегал, оглядываясь на меня. Мне быстро выпустили руки и толкнули меня вперед. И я вмиг очутилась в объятиях юноши. Его голова наклонилась…
– Да ведь этак и в самом деле он меня поцелует! – и изгибаясь, как змея, я высвободилась и выскользнула из его рук, так что он успел поцеловать только газ на моей шляпе.
Раздался громкий смех… хохотали все окружающие; юноша ничего не понимал… миссис Джонсон говорила что-то, я никак не могла понять. Если бы я свободно объяснялась по-английски, я сказала бы ей, что лично для себя нахожу такую игру вдвойне излишней: во-первых – не имею никакой надобности заменять мимолетными поцелуями настоящие романы, которых у нас в России нельзя сказать, что нет, – у нас мужчин достаточно, а во-вторых – мне казалось унизительным сознание, что меня выбирает мужчина… еще если бы я выбрала его – тогда так. А то вечная женская пассивность! вечно нас выбирают и мы лишь следуем желанию того, кто удостоил нас этой чести…
Я очень люблю русскую одежду и никогда не расстаюсь с ней. Летом, да особенно на работе в поле – что может быть удобнее сарафана?
И к большему удовольствию англичан, я надела его, и теперь меня всюду провожает одобрительный возглас: very, very nice160!
В темноте ночи, возвращаясь домой, часто слышишь привет: good night!161
Гортанные звуки на мгновение нарушают общее безмолвие и гармонично сливаются с ним; темная фигура проходит мимо… и что-то хорошее шевелится в душе от этого приветствия. На минуту соединяешься с неизвестным братом по человечеству и от всей души отвечаешь тоже: good night!