А в ушах у меня звучало: «oh, monsieur Lencelet, – il se tue en travaillant… c’est un très bon médecin et bien piétiné à peu près partout»¹⁷⁰.

9 октября, среда.

Познакомилась с румынками. Одна сестра – медичка – такая красавица, что я тотчас же прозвала ее «La belle Roumaine»¹⁷¹; другая – с lettres¹⁷² – не так хороша, но с лицом очень симпатичным и интеллигентным, обе чрезвычайно симпатичные девушки.

Сестры посвятили меня в свои намерения и планы жизни. Медичка готовится к экзамену на экстернат – и объяснила, что это такое. Студенты медицинского факультета – Ecole de médecine – могут держать конкурсный экзамен при Assistance Publique – на экстернат и интернат. Экстерны состоят как бы помощниками врачей – делают перевязки, присутствуют при обходах; интерны – уже самостоятельно заведуют палатой, нечто вроде наших ординаторов. Экстернат и интернат – по четыре года каждый, причем экзамен на интернат можно сдать и ранее этого срока. Стать интерном – идеал всякого студента-медика, так как, будучи студентом, интерн уже имеет за собой большую практику, и когда кончает курс – выходит опытным и знающим врачом. Некоторые из них читают и частные лекции, подготовляя к конкурсным экзаменам на экстернат. Они много работают, но зато и веселятся же! Для них в каждой больнице отведено особое помещение «salle de garde»…¹⁷³ так вот они что там выделывают! Voila ceux qui font la noce¹⁷⁴.

Слушать такие разговоры для меня и величайшее наслаждение и мучение. Я все-таки узнаю что-нибудь о нем, какая его жизнь, в чем состоит его работа, но это… кажется, кто-то всаживает нож в сердце. У него такие редкие волосы на голове. И как подумаешь, что люблю всеми силами души, со всей искренностью первого чувства – этого преждевременно истасканного парижанина… ужас!

Несмотря на свою буржуазность, медичка все-таки выражается более свободно.

– Вас возмущает эта безнравственность. Что же? Ведь для мужчины женщина – это первая необходимость.

– Ну, а я так с вами не согласна. Я бы не хотела выйти замуж за… такого…

– Мужчина-девственник! что может быть хуже! – С ужасом восклицает прекрасная румынка, лениво раскидываясь на постели. – Ни за что! А ты? – спрашивает она сестру.

Та, в своем качестве не медички, считает нужным конфузиться и молчать.

А я спорю с ней и доказываю, что такой брак самый нравственный.

Но я не могу не ходить к румынкам, не могу не слушать этих бесконечных разговоров… Нет! все же я услышу о нем. Я показываю необыкновенный интерес ко всем мелочам, касающимся экстернов и интернов… и мы, сидя втроем у камина, болтаем целыми часами.