Мое удивление не имело границ. Я испытывала такое ощущение, будто предо мной открыли дверь в какую-то таинственную темную комнату, и заставили смотреть туда, и я ничего не видела. Так и из этого краткого спутанного объяснения я ничего не поняла.

– Душа наша бессмертна. Я – не боюсь смерти. Я убеждена, что возвращусь в этот мир снова в виде новорожденного младенца… и опять буду жить новою жизнью.

– И у вас не останется никакого воспоминания о предшествовавшем существовании?

– Нет.

– Какое же это «бессмертие души»? Раз от нашего «я», со всеми нашими мыслями и чувствами, не остается ничего? – недоумевала я над такой теорией своеобразного «бессмертия»!

– Душа наша меняет свое содержание. Проходя через несколько существований, она совершенствуется нравственно. Это очень верно. Это объясняет кажущееся несправедливым с первого взгляда. Почему, например, одни с детства уроды, калеки? Ведь они сами не сделали никому ничего дурного. А между тем этой теорией все объясняется: значит, душа эта в предшествовавшем существовании делала очень много зла и теперь искупает свои грехи… Я, например, калека – значит, раньше много грешила, и теперь я должна совершенствоваться нравственно.

Однако, каких только нелепостей не придумают люди; уж подлинно фантазия человеческая неистощима, подумала я, но ничего не сказала, желая дать ей высказаться до конца.

– Каждого человека сопровождает дух – Guide²¹⁹. У меня руководитель – дух 18-го века. Я его вижу. Я ведь visionnaire²²⁰. И мать свою вижу: вон она тут, в саване, около меня на диване.

Я инстинктивно обернулась – на диване никого не было. Что с нею? – с опасением подумала я.

Но Кларанс сидела совершенно спокойно, – не думая, очевидно, вовсе, что такие речи могут внушить опасение за целость ее умственных способностей. Она была глубоко убеждена в том, о чем говорила.

Я пожала плечами. Суеверие в Париже в двадцатом веке принимает формы соответственно требованиям прогресса. Что ж с этим поделаешь?

– Объясните мне, пожалуйста, как же вы занимаетесь магией и что это за штука такая? какие книги писаны об этом?

– Не спрашивайте, не спрашивайте меня об этом, – вдруг заволновалась Кларанс. – Я ничего больше не могу вам сказать. Это невозможно. Книги читать – бесполезно. Это изучается на практике, меня научила одна женщина из Шербурга. Она сказала, что, если только я расскажу кому-либо, что я делаю – и я и она – мы обе умрем… Я и то болтаю много… а ведь по-настоящему – если кто занимается оккультизмом – не должен никому об этом говорить. Я вам скажу только одно: что для этого нужно научиться управлять своей волей, – а для этого необходимы пост и молитва и строгая нравственная жизнь… не в физическом, буржуазном смысле, а в духовном. Нужно в отношении к другим людям быть доброй, снисходительной, не делать никому зла. Поэтому я занимаюсь белой, а не черной магией. Я не хочу никому делать зла…