И она серьезно ответила:
– Вам нечего бояться. У нас называют иезуитом всякого фальшивого, неискреннего человека. Ну вот и он такой. Tout le monde le déteste…215 он сделал мне много зла, когда был интерном в Брока…
У меня вся кровь прилила к сердцу. Он делал зло… tout le monde le déteste… неискренний человек… ведь и в самом деле – назначил мне час прийти, а сам ушел; обещал написать и не подумал; он лжет мне, как и другим…
И я спросила, стараясь придать своему голосу как можно более спокойствия:
– За что же он преследовал вас? Как это нехорошо с его стороны… вы такая добрая.
– Тут была история. Когда он был интерном в Брока – он любил одну больную; у нас по правилам – больные без сопровождения сиделок не могут ходить к доктору в лабораторию, я за этим слежу, – так вот он за это соблюдение правил и придирался ко мне. Как бы ни сделала мазь, все было нехорошо…
Так он любил больную… кого? кто она?
Я быстро опустила вуаль на лицо, так как мы были уже у выходной двери… и простившись с m-me Delavigne, пошла к себе домой. Так вот что…
Он любил больную… Я не чувствую ни малейшей ревности к этой неизвестной женщине; ну, любил, – очевидно, она была из простых, очевидно, этот роман кончился ничем, так как не женился. Но почему же он не может полюбить меня?! Или я хуже, ниже ее? Нет, нет, не может какая-нибудь ограниченная хорошенькая женщина сравняться со мной… Я не менее той неизвестной достойна его любви…
И возмущенное чувство заглушило все остальное… Сердце разрывалось при мысли о том, что он лицемер и делал зло другим. В душе был целый ад. Я не помню, как пришла домой. И после того, что я сегодня узнала – как еще можно жить?
Действительно, человек – удивительно живучее существо; чего-чего только не переносит…
Если он делал зло другим – что же из того? Ведь это только доказывает, что и он, как все, не лучше других.
Когда-то художник создал статую и влюбился в нее. Так я люблю создание своего воображения, над которым работала, как артист, с восторгом, с увлечением…
А беспощадная действительность рано или поздно должна была разбить этот идеал…
«Nous aimons les êtres et même les choses pour toutes les qualités que nous leur prêtons»216, – вспоминается мне отрывок из Études littéraires de Faguet.
Но глубокое, острое страдание охватывает меня всю, и я была бы рада умереть…
Кончено со мной… все равно: невидимая цепь приковала меня к этому человеку. И теперь – кто бы он ни был, – я уже не в силах не любить его…