Неизвестно, внял ли Рязанов этому шуточному протесту, но после «Привет, дуралеи!» хохмач Ширвиндт у него уже не снимался.

«Дуралеи» вышли в свет в самом конце того же 1996 года, когда российский прокат все еще пребывал в самом плачевном состоянии, так что оценить реакцию зрителей не представлялось возможным.

А вот реакция прессы была убийственной. В рубрике журнала «Сеанс» (1997. № 15) «„Сеансу“ отвечают…» полтора десятка опрошенных критиков дружно разнесли картину Рязанова в пух и прах. Например, Михаил Трофименков отозвался о фильме так:

«Эльдар Рязанов исчерпал своим последним фильмом допустимый лимит провалов. Тонкий юмор ситуаций отступил перед напором грубого физиологического комикования, узнаваемость будней обернулась абсолютной недостоверностью, икота и кульбиты подменили блистательные диалоги. Очень несмешно».

И даже Дмитрий Быков, в целом лояльно относящийся к позднему творчеству Рязанова, «Дуралеев» не оценил:

«Сотрудничество с Эмилем Брагинским помогало Эльдару Рязанову — в лучшие для них годы — безошибочно попадать в нерв, соблюдать чувство меры, избегать безвкусицы, сочинять репризные диалоги и населять свои фильмы узнаваемыми персонажами. Нынешние потуги на городскую сказку по-своему трогательны, но безрезультатны».

Как ни жаль, но возвращение Рязанова «к корням» после периода экспериментов действительно не привело к результату, на который так хотелось надеяться. Кажется, именно в середине 1990-х всем стало окончательно ясно: Рязанов «уже не тот» и таким, как раньше, не станет, что раз за разом подтверждала каждая из последующих работ режиссера. Необязательно считать их плохими, но никто, пожалуй, не станет спорить, что это был «другой» Рязанов — и конкуренции с Рязановым «прежним» он чаще всего не выдерживал.

Глава двенадцатая. «Правда жизни и правда искусства — разные вещи»

Глава двенадцатая. «Правда жизни и правда искусства — разные вещи»

«Старые клячи». «Тихие Омуты». «Ключ от спальни»

Критики десять лет кряду писали о том, что Эльдару Рязанову и Эмилю Брагинскому не следовало ломать свой творческий дуэт: мол, ни тому, ни другому на пользу это не пошло (что, кстати, и было сущей правдой). В 1997-м Рязанов словно бы наконец внял подобным сетованиям и подспудным призывам: когда ему пришел в голову сюжет новой комедии о любви, он впервые с советских времен обратился с творческим предложением к Эмилю Брагинскому. Тот с радостью откликнулся — и осенью Эльдар Александрович с Эмилем Вениаминовичем, как в старые добрые времена, тесно сошлись в целях написания киноповести, обещавшей превратиться в десятый фильм по сценарию Брагинского-Рязанова.