— А как вы понимаете, кто такой Бог?

— Иисус Христос, — (без заминки).

— Погодите, но ведь в Библии написано, что Иисус — Сын Бога, а не сам Бог…

Юлия Фёдоровна слегка задумалась-нахмурилась.

— Не знаю, нас всегда учили, что Бог — это Иисус Христос.

(«Вот! Вот, мой дорогой собеседник из семинарии, ваша Троица из «методички». Просцовская «элита из народа» в результате верует не в то, что Бог — Троица, ибо вы и сами эту Троицу не понимаете и объяснить не можете, а верует в то, что Сын есть Бог, и других богов нет! А где Отец?.. Забыли про него. На корню забыли. Как и не было его. А разве Сын этого хотел?»)

С Вероникой Александровной вышло немного странно. Ей я не задал прямого вопроса, верит ли она в Бога. Исходя из того, что она однажды нелестно отозвалась о местном «батюшке», практически не поднимала в беседах религиозных вопросов, а также участвовала в местных языческих праздниках типа «Мясной горшок» (таковых праздников в Просцово, как оказалось, было преизрядно, причём честь праздновать тот или иной из них была исторически распределена по районам, и сии традиции поддерживались), я заключил, что она — коммунистическая атеистка-язычница и выстроил проповедь исходя из этого. То, что она, внимая моим рассуждениям на духовные темы, всегда немножко кривила налево рот в ироничной полуусмешечке, подтверждало мои догадки. Поразительно, но до самого конца моего пребывания в Просцово, несмотря на историю с Максимом (об этом позже), я оставался в твёрдом убеждении, что она атеистка. Когда же я приехал с родным братом Вадимом проповедовать сюда году в 2016-м, я уже знал от Веры Павловны (мы общались с нею по телефону на тему здоровья), что Вероника Александровна принимает сверхактивное участие в жизни просцовской православной общины. Я пришёл домой к Веронике Александровне и в разговоре решил подтрунить над ней, как она в 2000-м году с усмешкой слушала мои рассуждения о Боге. И тут выяснилось, что Вероника Александровна всегда была верующей православной. Я просто не учёл того момента, что в коммунистические годы люди навострились до степени рефлекторности избегать афишировать свои религиозные убеждения. Так что, та усмешка была направленна, пожалуй, не столько на содержание моих речей (ибо оно было неспецифично и вполне приемлемо для любого верующего), сколько на моё «сектантствование» и «проповедничанье». Не зная, как преодолеть эту её усмешку и ироничные вопросы типа «да а с чего вы это взяли?», я однажды в запале прочитал ей (как из пулемёта, чтобы уложиться во время амбулаторного приёма) всю книгу Экклезиаста, дабы показать, что Библия и впрямь содержит в себе необычайную практическую мудрость, прошедшую сквозь века. Тем не менее, усмешка на лице Вероники Александровны не уменьшилась ни на миллиметр. «Ну и что?» — произнесла она всё с той же насмешливой иронией, когда я закончил чтение…