Правда, нельзя сказать, уточняет Бергсон, что эти обобщения чисто субъективны: существуют и объективные обобщения, свойственные самой реальности. Это связано с общими свойствами жизни, чем объясняются и сходства между индивидами, входящими в один и тот же вид, род и т. п.; такие сходства и, соответственно, созданные на их основе общие идеи Бергсон называет биологическими. Помимо того, в инертной материи коренятся общие идеи иного рода, поскольку в качествах – цветах, вкусах, запахах, в элементах или их сочетаниях, в физических силах можно выделить тождественное, обусловленное в конечном счете теми вибрациями, колебаниями, в которых Бергсон усматривал суть материи. Такие колебания со свойственной им определенной частотой и повторение тождественного, лежащее в основе общностей в материальном мире, – одного происхождения, и в этом смысле самим вещам имманентно присуща математика. Это можно представить себе так: в иерархии частот колебаний, обусловленной различиями в интенсивности длительности вещей, тождество возникает при наличии вибраций одной и той же частоты. Живое существо, чья длительность неизмеримо более интенсивна, схватывает эти вибрации в своих восприятиях сообразно собственной способности действовать, «определенной в количестве и качестве». Поэтому «все категории восприятий не только людей, но и животных и даже растений (которые могут вести себя так, будто они имеют восприятия) в целом соответствуют выбору известного порядка величины для конденсации. Это простая гипотеза, но нам кажется, что она совершенно естественно следует из соображений физики о структуре материи» (р. 73). Именно для того, чтобы мы могли действовать на окружающие предметы, наше восприятие останавливается на «известном частном уровне конденсации элементарных событий» (ibid.); оно сжимает эти колебания в такой мере, чтобы из них возникли предметы со свойственными им качествами – запахом, цветом, прочностью и др. Наконец, третья категория общих идей – те, что созданы человеческим умозрением и действием. «Вся наша цивилизация, таким образом, основана на определенном числе общих идей, содержание которых мы знаем адекватно, поскольку мы сами их создали, и ценность которых чрезвычайно высока, поскольку без них мы не смогли бы жить» (р. 75).

Бергсоновскую позицию в отношении общих идей, понятий нередко называли номиналистской[474]. Действительно, он еще в «Опыте» раскрыл «поверхностный» характер обобщений, позже ратовал за создание таких понятий, каждое из которых в точности прилагалось бы только к одному предмету, – казалось бы, и вправду номинализм. Однако здесь возникал вопрос: как может быть номиналистом философ, защищавший континуальное видение внутренней и внешней реальности, противник атомизма, в том числе и психологического атомизма, свойственного ассоциативной концепции сознания? Действительно, уже в «Материи и памяти» при анализе процесса образования общих идей речь шла о подобии, сходстве, неких общих свойствах, существующих объективно. В «Творческой эволюции» идея длительности как сознания, присущего всей Вселенной, предполагала, что длительность (в разных степенях ее напряжения) является основанием реальности, истоком ее единства, а значит, и причиной того общего, тождественного, чему причастны конкретные существа и предметы. Но, пожалуй, именно исследование проблемы общих идей во «Введении» со всей очевидностью показывает, как далек был Бергсон от номинализма.