Тогда, заключает Бергсон, удастся наконец создать настоящую науку о духе – метафизику, достойную этого названия. Но ее задача – развить в своей сфере, сфере духа, новые функции мышления, а это требует большого труда, поскольку собственное сознание куда труднее познать, чем внешний мир. И такая ситуация в принципе отвечает требованиям жизни: ведь чтобы действовать, нужно прежде всего выйти во внешний мир, иметь дело с материей. Но именно потому, что мы это понимаем, мы можем сознательно расширить наше видение: для этого нужно отделить дух от пространственное™, от материальности, чтобы он непосредственно, интуитивно видел самого себя.

Интеллектуальная работа не особенно сложна, полагает Бергсон, поскольку интеллект привык иметь дело с чем-то наличным, готовым и представляет нечто новое просто как иное упорядочение того, что уже существует. А интуитивная философия именно потому требует для каждой проблемы нового усилия, что интуиция, связанная с духом – который всегда извлекает из себя больше того, что в нем содержится, – отображает реальность как непредвидимую новизну, как творчество. Поэтому акт интуиции труден и не может длиться долго – это Бергсон подчеркивал во многих своих работах. Как и в «Творческой эволюции», он представляет здесь интуицию в виде мгновенной вспышки, озаряющей потаенные уголки мышления, позволяющей увидеть все в совершенно новом свете. В этом и состоит ее функция как регулятивного принципа познания: она не только раскрывает реальность, но и показывает направление дальнейшего движения, определяет необходимый угол зрения.

В то же время, опять-таки в силу наличия у материи и духа общей границы, возможно, замечает Бергсон, и известное их взаимовлияние – к примеру, в сфере методов. Эту проблему он рассматривает здесь гораздо подробнее, чем раньше, хотя и воспроизводит ряд прежних моментов. Поскольку область интуиции – это длительность, в которой все беспрерывно возрастает, где нет ничего повторяющегося, однородного, тождественного, то идеи, которые она создает, вначале смутны. Существуют два рода ясности, утверждает Бергсон, развивая мысль, высказанную когда-то во «Введении в метафизику». Новая идея может быть ясной, когда представляет нам, только в новом порядке, те элементарные идеи, которыми мы уже обладали. Но иное дело – ясность радикально новой и абсолютно простой идеи, в большей или меньшей мере схватывающей интуицию. Вначале такая идея кажется нам непостижимой – ведь она непохожа на то, с чем мы до сих пор сталкивались. Однако, если временно принять ее и попытаться применить к разным областям знания, то она осветит и развеет все неясности. Она поможет справиться с теми проблемами, которые считались неразрешимыми, или рассеет их.