Для пояснения своей мысли Бергсон приводит такой пример: как-то раз во время Первой мировой войны, когда люди невольно задумывались о том, что последует за ней, один журналист поинтересовался его мнением о будущем литературы. «Я заявил, несколько смущенно, что я его себе не представляю. “Не замечаете ли вы по крайней мере, сказали мне, какие-то возможные направления? Допустим, нельзя предвидеть детали; но вы философ, и у вас имеется хотя бы идея целого. К примеру, каким вам видится великое драматическое произведение завтрашнего дня?” Я не забуду, как был удивлен мой собеседник, когда я ответил ему: “Если бы я знал, чем будет великое драматическое произведение завтрашнего дня, я бы его написал”. Я хорошо понимал, что он представлял себе будущее произведение запертым, словно в каком-то шкафу, в возможностях; я должен был, в силу моих уже давних отношений с философией, добыть у нее ключ от этого шкафа. “Но, сказал я ему, произведение, о котором вы говорите, еще не является возможным”. – “И все же оно должно быть таковым, потому что оно реализуется”. – “Нет, оно таковым не является. Я согласен с вами, самое большее, в том, что оно будет таковым". – “Что вы под этим понимаете?” – “Это очень просто. Пусть появится талантливый или гениальный человек; пусть он создаст произведение: вот оно существует реально, а тем самым становится ретроспективно возможным. Оно не стало бы возможным, не будь этого человека. Вот почему я говорю вам, что оно будет возможно сегодня, но еще не является таковым”». Собеседника Бергсона это поразило: «Не станете же вы утверждать, – спросил он, – что будущее влияет на настоящее, что настоящее вводит нечто в прошлое, что действие идет против хода времени и оставляет свой отпечаток позади?» – «Это как сказать. Я никогда не утверждал, что можно внедрить реальное в прошлое и действовать против хода времени. Но несомненно, что мы можем разместить возможное в прошлом или, скорее, возможное само ежеминутно размещается там. По мере того как создается реальность, непредвидимая и новая, ее образ отражается позади нее в неопределенном прошлом; так обнаруживается, что она все время была возможна; но именно в этот момент она и начинает быть таковой, поэтому я и сказал вам, что возможность, которая не предшествует реальности, будет ей предшествовать, как только реальность появится. Значит, возможное есть мираж настоящего в прошлом; и так как мы знаем, что будущее в конце концов станет настоящим, так как эффект миража действует постоянно, мы полагаем, что в нашем теперешнем настоящем, которое завтра станет прошлым, уже содержится образ будущего, хотя нам не удалось его постичь. Именно в этом и заключена иллюзия» (р. 128). Так вводится тема ретроспективной иллюзии, свидетельствующая об одном из самых интересных направлений бергсоновских исследований этого периода.