Но каков же способ преодоления сложившейся диспропорции? Выход Бергсон видит в возврате к простоте, в аскетизме, отказе от искусственных потребностей: ведь, согласно закону «чередующейся одержимости», на смену исчерпавшей свое развитие тенденции рано или поздно придет другая. Бергсон отмечает, что «мистика требует механики», поскольку, чтобы думать о душе, человек должен вначале удовлетворить свои насущные потребности, а потому он сможет возвыситься над землей «только в том случае, если хорошее снаряжение обеспечит ему точку опоры» (с. 336). Но теперь, когда прежняя тенденция близка к пределу, увеличенное тело ждет прибавления души, механика требует мистики. Правда, стремясь быть реалистом, Бергсон не считал возможным и необходимым рекомендовать всему человечеству придерживаться принципов «полного аскетизма» мистиков. Но основной путь решения проблемы, с его точки зрения, – именно пропаганда аскетических идеалов, провозглашенных мистиками.

Итак, людям следовало бы вернуться к простоте, понять ее как один из самых существенных принципов жизни. Этому лучше всего мог бы способствовать «мистический гений», если бы он появился в современном мире. Но самому Бергсону это представляется сомнительным, а потому все надежды он в конечном счете возлагает на собственную философию, дающую, по его мнению, единственно возможный ключ к пониманию и изменению человеческой природы, человеческой души. Бесполезны, пишет он, усилия философии, «которая стремится постигнуть сознание, не стремясь обнаружить его в длительности» (с. 341). Еще в работе «Материя и память», напоминает Бергсон, он выдвинул предположение о независимости души от тела, что подтверждается, с его точки зрения, данными «науки о психике», изучающей телепатию, гипноз и т. д. Развитие этих исследований в сочетании с философией длительности и пропагандой мистических принципов, ориентирующих человека на вечные ценности, откроет, по Бергсону, новый, неизведанный мир – мир высшей духовности – и обеспечит человеку возможность подлинного счастья. Будущее открыто – и здесь звучит этот прежний бергсоновский лейтмотив. Поскольку тенденция к роскоши достигла своего максимума, можно полагать, что она сменится иной тенденцией, что близится время возврата к простоте. Это, правда, только предположение: мы не можем знать, куда придем, поскольку путь очерчивается в самом процессе движения. Однако, если выяснить, с какими опасностями сопряжен этот путь, то можно попытаться от них уклониться. Помочь в решении этой задачи и должна была, по мысли Бергсона, его философия.