Пожалуй, наиболее явственно влияние Бергсона, в частности его религиозной концепции, сказалось в концепциях персоналистов: многие понятия и выводы бергсоновского учения перекликаются с их идеями. Разработанные персоналистами понятие личности, представление об ориентирующих ее ценностях, связанных с божественным бытием, специфический способ решения проблемы свободы заставляют вспомнить бергсоновских мистиков[622].
В целом влияние Бергсона на религиозно-философскую мысль XX века было достаточно глубоким и многоплановым. Как и всякое крупное учение, теория Бергсона послужила стимулом для исследований в разных направлениях, в том числе и существенно отличных от его собственных тенденций.
Философия истории и социокультурная утопия
Философия истории и социокультурная утопия
Если «Два источника морали и религии» – итог всего творчества Бергсона, то 4-я глава этой книги, носящая название «Заключительные замечания. Механика и мистика», – квинтэссенция его поздней концепции. Представления Бергсона об обществе и его развитии, о сущности социальных явлений уже частично рассматривались выше в связи с анализом этического учения. Действительно, социология морали у Бергсона тесно связана с общей социокультурной концепцией, а философия морали обосновывает социальную утопию. Рассмотрев в первых трех главах статическую и динамическую мораль и религию, Бергсон суммирует в завершающей главе свои представления о развитии человечества как историческом процессе, о возможностях прогресса. Здесь он бросает – в последний раз – ретроспективный взгляд на эволюцию своей философской концепции, стремится подвести итоги, связать воедино наиболее важные для него выводы предыдущих работ.
Мы говорили выше об изначальной исторической направленности учения Бергсона, обусловленной его трактовкой времени, и об основных этапах исследования им истории в разных аспектах – психологическом (в ранних работах), в контексте всего становления человечества как рода (в «Творческой эволюции»), методологическом (в «Мысли и движущемся»). В «Двух источниках» Бергсон рассматривает эти вопросы в свете этико-религиозной концепции, что определяет некоторое изменение представлений об историческом процессе. Именно здесь Бергсон вновь обращается к темам войны, выявляет особенности «технической цивилизации», рисуя пути преодоления связанных с ней опасностей.
Бергсон стремится вскрыть те «инстинкты», которые, существуя глубоко в сознании современного цивилизованного человека, представляют собой, по сути дела, естественные установки члена закрытого общества. Основным методом вновь служит для него сопоставление линий фактов, и линий таких в данном случае три: во-первых, учет результатов, полученных исследователями первобытных обществ; во-вторых, наблюдения за поведением детей (со всеми оговорками, какие можно сделать в связи с этим о влиянии воспитания); наконец, интроспекция, которую Бергсон рассматривает как главный источник информации. В ходе анализа он обнаруживает явление «психического диморфизма», выражающееся в существовании в душе человека двух инстинктов – вождя и подчиненного. Здесь Бергсон спорит с Ницше: речь должна идти, полагает он, не о разделении человечества на рабов и господ, а о выявлении в самом человеке обеих тенденций, причем первая из них наиболее сильно выражена у большинства людей, что и делает возможными закрытые общества. Именно такой диморфизм приводит, по Бергсону, к разделению общества на противоположные классы.