– Не могу. Я пыталась. У меня не получается. Девять лет бесполезных попыток! Девять лет! Я не могу больше.

– От себя разве убежишь? Что изменится от того, что ты поменяешь страну? В себе нужно искать причину. В себе, малыш.

– Возможно… Я не могу найти.

– Ну, приедешь в это гнилое, поганое болото, откуда люди бегут. Ты полна иллюзий насчет Союза. Ты будешь разочарована.

– Если и там не получится, тогда я выпью много-много таблеток и избавлюсь от мучений.

– Дурочка!

– Дурочки те, которые согласны до бесконечности мучиться, лишь бы не умереть. А умные, когда понимают, что все неисправимо, прекращают мучение. Клеопатра, когда поняла, что ей кранты, с достоинством прервала свою жизнь сама. Не позволила римлянам сделать из себя посмешище, лишь бы пожить на этой бренной земле еще тысчонку-другую дней.

– Как же ты будешь там, одна?

– Там Илюша, тетя Валя, все наши родные. Как будет, так будет. Это мой последний шанс.

– Все едут сюда, а ты туда поедешь?

– У меня два выбора: или на тот свет, или в Союз. Здесь я уже все.

– Я отвезу тебя в аэропорт.

– Хочешь продлить мучения?

– Не говори глупостей. Я отвезу тебя.

* * *

В офисе у моего психолога.

– Я пришла попрощаться, – говорю я. – Я больше не буду ходить. Год и три месяца моих посещений результата не дали. Вы – миллион первый психолог, которого я посещала. Я попала в госпиталь, вместо того чтобы стать на ноги. Никуда эта ваша терапия не ведет.

– Что же ты собираешься делать? Ты нуждаешься в помощи. Твое состояние критическое. Ты долго не вытянешь. Ты не можешь прерывать лечение.

– Толку от этого вашего лечения – никакого. Только все хуже и хуже.

– Без лечения будет еще хуже.