«Душ» у людей не осталось, живые манекены. Холодная, жестокая, неуходимая истина. Ни себя, ни других, ни близких, ни далеких (если говорить о душе) не осталось.
Завяз и погибаю в ненужных, эфемерных делах.
5 марта 19455 марта 1945
Вчера воскресенье. Опять по Тверской и Камергерскому за книгами. ‹…›
Так ясно, что жить осталось недолго. Совсем никакого «страха смерти». Ощущение как у постояльца скверной гостиницы, знаешь, что скоро уезжать надо. Ничего остающегося, прочного, вечного.
18 марта 194518 марта 1945
Сломали вчера в трамвае ручку. Без нее как без рук. Словно руку сломали.
‹…› Я утопаю в «популярных» опротивевших мне делах, и напоследок хочется на высоту, в настоящую науку и философию. Заглянуть и умереть.
25 марта 194525 марта 1945
Не человек, а облако, движущаяся мумия самого себя.
Вчера вечером визитер Н. Е. Успенский. Выходец с того света. Бледные тени Никольского переулка, Пресни, старины лет 40 назад. Мать, Лида, Николай, Александра Ивановна – тени, тени, и сам я тень. Куда-то надо на настоящий свежий воздух, где души есть. Здесь механический кукольный театр, кто-то дергает, кто-то тоже кукла, и так дальше. Что же делать?
11 апреля 194511 апреля 1945
Философия – ужасающее просвечивание механической сущности всего происходящего. ‹…› Эта «самодвижущаяся вселенная» совсем не соблазнительна. А может, все это ошибка, которая никогда никому не станет ясной.
22 апреля 194522 апреля 1945