Жарко. Комары, мухи. Со ступеней Академии красоты Невы и ее берегов. Хочется иной раз сказать «Verweile doch, du bist so schön»[330]. А все проходит.

19 августа 1945

Грустнейшее чувство временности, краткости всего. ‹…› Книги нетронутые, нечитанные. Возможный пожар. Атомная бомба, все приводящая в пыль. Остается момент и неуловимое сознание.

25 августа 1945

С четверга в Узком, но только утром да вечерами. Жратва. Здесь хорошо, но кругом Москва со всеми своими прелестями, ужасами, механикой. Поэтому ощущение, как под одеялом – «политика страуса».

Уставшая голова, отсутствие творческих мыслей, а они нужней больше, чем когда-нибудь.

А когда хожу мимо лип, у падающих церквей – опять эфемерность и игрушечность происходящего.

3 сентября 1945

На сердце холодно, ужас и отвращение.

Каждый день просыпаюсь с ужасной мыслью о предстоящем «президентском» дне. Улетучивается содержание жизни – наука. От нее остается скелет самолюбий, склок. Хочется поскорее умереть, выхода я все равно не вижу.

Громадина Академии, с которой не знаю, что делать…

16 сентября 1945

Просыпаясь, каждый день чувствую, что должен выполнять не свою роль.

Сегодня приснились «живые фотографии», держу лист с отпечатком, а в нем движение. Во сне думал, как это сделать. Хоть какой-то признак научной живости.

Йошкар-Ола мерещится как парадиз.

19 сентября 1945