Широко распространенный взгляд на природу рационального мышления: «человек мыслит словами» – применим к Вавилову с оговорками. Да, он много и успешно работал со словами. Но при этом явно плохо отличал слова и символы от образов и понятий. С мая 1945 г. в дневнике эти термины то и дело встречаются группой, через запятую. Например, 6 мая 1945 г. Вавилов особо пишет о «значении „образов“, слов, понятий», трижды повторяя это выражение: «Жизнь современного городского человека – это взаимодействие таких образов, слов, понятий о других людях, об их намерениях и пр. Трудно представить себе человека, выросшего в полном одиночестве. Что составит его жизнь. Его „образы“, слова, понятия? Безóбразная жизнь – движение, физиология – совсем другое. Начинается угадывание чего-то». «Странное и страшное чувство освобождения от условных символов, образов, слов. Они сильны – во сне и наяву» (4 июля 1945). «Забыто живое сознание, состоящее не из ощущений, а из образов, понятий, представлений, слов» (7 августа 1947). 25 мая 1950 г. Вавилов вновь делает развернутую запись о «громадном значении образов, понятий, слов в человеческом сознании», в частности об их изначальной обусловленности историей, окружением[514].

Неразличение философом слов и образов уже само по себе необычно. Но еще необычнее отношение Вавилова к философии в целом как к состоянию души, а не как к умственной конструкции. Мысль для Вавилова больше, чем силлогизм. Вавилов пишет о «мыслях, которых никому не понять, которые я сам едва чувствую» (13 июля 1909). «Мысль и то, что около мысли (все эти догадки, „интуиции“, инстинкты и пр.)» (18 февраля 1941). «Да, новая мысль. Вернее, не мысль, а сильное чувство…» (6 мая 1945). Философия – не только мысли, но и чувства. «Философия чудная, не поддающаяся словам и формулам и только урывками чувствуемая» (20 июня 1948). Слово «философия» Вавилов часто использовал для обозначения своего внутреннего состояния – как синоним «мироощущения», «настроения». В молодости он поругивал себя за такие черты характера, как излишняя склонность к «метафизике» (в других записях скучая по ней: «…испарилась теплая метафизика» – 1 декабря 1916 г.), за излишний «теоретизм» и «эстетизм». В последнее десятилетие жизни, делая записи в дневнике, Вавилов многократно употребляет по отношению к своей философии – иногда даже беря это слово в кавычки – далекие от рациональности эмоциональные эпитеты «печальная», «безнадежная» и т. п.: «жуткие философские выводы», «„философия“ самая холодная, ледяная», «угнетающая философия», «скверная философия», «философское состояние драматическое», «усталость, апатия и усугубление „философии“».