«мыслях, которых никому не понять, которые я сам едва чувствую»
«Мысль и то, что около мысли (все эти догадки, „интуиции“, инстинкты и пр.)»
«Да, новая мысль. Вернее, не мысль, а сильное чувство…»
«Философия чудная, не поддающаяся словам и формулам и только урывками чувствуемая»
«…испарилась теплая метафизика»
«печальная», «безнадежная»
«жуткие философские выводы», «„философия“ самая холодная, ледяная», «угнетающая философия», «скверная философия», «философское состояние драматическое», «усталость, апатия и усугубление „философии“».
Допустимо ли вообще употреблять слово «философия» для обозначения смутных ощущений и душевных состояний? Вопрос о том, что такое настоящая философия, а что нет, – сам по себе очень философский, об этом можно долго спорить. Но не может быть никаких сомнений в том, что не выразимая словами, ускользающая от осознания, вновь и вновь сама себе противоречащая – в целом очень необычная – философия Вавилова тем не менее существовала. И такое необычное словоупотребление – печальная философия, теплая метафизика, ледяная философия и т. п. – лишь полнее раскрывает особенность личной философии Вавилова, того, что он сам считал возможным называть этим словом. Есть и примеры обратной «подмены термина». О явно философском по своей сути противоречии (чрезмерный субъективизм при одновременном «устрашающем объективизме») Вавилов пишет: «Хочется передать действительное психическое мое состояние, но не удается, неуловимо» (19 июля 1942). «Психическое состояние», «настроение», «философия» были для Вавилова словами-понятиями одного порядка.
«Хочется передать действительное психическое мое состояние, но не удается, неуловимо»
Чувства и эмоции лежат на краю сознания, противоположном рациональности, и слабо контролируются волей. Вавилов порой пишет об этом – как о философии, живущей своей собственной жизнью.
«Философия, не выпускающая из когтей и окрашивающая все» (22 января 1942).
«Философия, не выпускающая из когтей и окрашивающая все»
Описывая в очередной раз «ясное ощущение эфемерности, временности и служебной роли „я“», Вавилов пишет: «Подсознательно изменяется, развивается „философия“, нигде не фиксируемая и создающаяся сама собой. ‹…› Вся эта философская эволюция вовсе не результат раздумья и „изучения“. Все происходит „само собой“» (31 июля 1947). Потом эта тема – независимой от сознания «философии» – звучит еще несколько раз. «Страшная философия объективизации, пробирающаяся внутрь помимо меня» (31 декабря 1947). «…философия, проникающая помимо всего, без дум» (26 июня 1949).