Светлый фон
смотреть на все „des point de vue de Sirius“» «Смотрю на все как будто из другой звездной системы «Сверхличная точка зрения на все» «…подымаюсь до леденящих высот безысходного объективизма. Отсюда все факты начинают казаться такими же, как полет пера из вороньего крыла, поднятого порывом ветра» «Срываю и сорвал с себя многие житейские путы, физиологию, зоологию, куда-то поднялся. Но дальше нельзя» «…сознание, соскочившее с житейских рельс и движущееся как-то поодаль, сверху. Не то изнутри, не то „с птичьего полета“, но, во всяком случае, смотрю не оттуда, откуда положено природой» «…напоследок хочется на высоту, в настоящую науку и философию» «Слишком высоки высоты, на которые задираюсь „для себя“» «в попытках подняться все выше и выше» «Надо крепко зацепиться. Иначе повис в пространстве» «Surhomme’ом все равно не станешь, выше себя не прыгнешь, а перестать быть человеком можно» «Безнадежные и все же неизбежные попытки выйти из самого себя, подняться над собой, посмотреть на все „сверхчеловечески“» «Философия сознания, будто бы вырвавшегося из самого себя и на себя „сверху“ оглядывающегося. Фактически: сошел с предустановленных рельс, по которым все движутся, и очень часто нужно большое усилие, чтобы найти общий язык. Совсем не „сверхчеловек“, а просто „не-человек“»

«Человек – только „в своем уме“» (30 декабря 1946)

«Человек – только „в своем уме“» (30 декабря 1946)

В описанной ранее философской мизантропии Вавилова уже был слышен отголосок ощущения «я не такой». «Приглядываюсь к себе самому. Совсем не похож на остальных. Все в сознании. Обобщения. Старание от жизни оторваться. Все это очень давно» (17 июля 1944). «Оглядываюсь на свое прошлое и „объективно“ вижу, что я всю жизнь был „уродом“, не похожим на других, с философской абстракцией и заинтересованностью и глубиной» (22 февраля 1948). «Все больше убеждаюсь, что не похож на остальных. ‹…› Вижу, с ясностью вижу то, чего другие не замечают» (5 ноября 1948). 30 октября 1949 г., вспоминая периодически ощущаемые им состояния измененного сознания, Вавилов заканчивает запись словами: «Теперь это постоянно, настойчиво и трудно жить с другими. Чувствую себя марсианином». 1 января 1950 г.: «Знаю, что не похож на других, и часто вижу и понимаю то, чего не видят и не понимают другие».

«Приглядываюсь к себе самому. Совсем не похож на остальных. Все в сознании. Обобщения. Старание от жизни оторваться. Все это очень давно» «Оглядываюсь на свое прошлое и „объективно“ вижу, что я всю жизнь был „уродом“, не похожим на других, с философской абстракцией и заинтересованностью и глубиной»