Полковник Вильям Генрихович Фишер, он же Рудольф Иванович Абель прожил пять разных жизней. И свою собственную — шестую.

Все с чего-то начинается. Вот и мое знакомство с разведкой началось с жизнеописания полковника Абеля, посвященного его девяностолетию, отмечавшемуся 11 июля 1993 года. Прошло больше четверти века, и тема разведки стала не просто любимой — по-настоящему родной.

И если искать какие-то истоки, роднички, пускающиеся откуда-то в свой неизменный, предначертанный путь, то для меня исходной точкой стала дача Абеля, выделенная его отцу, старому большевику, еще в середине 1920-х. Представьте назойливый шум большого города, громкий перестук колес несущихся мимо поездов, громадье высоченных строительных кранов и вдруг возникающий из ниоткуда, утопающий в зелени дачный участок, принадлежащий иному миру и другой эпохе. В глубине, спрятавшись за елями и березами, дом, который еще в 1990-е был немолод, а за эти годы постарел еще больше и быстрее нас.

Здесь до войны и до самого ухода в 1971-м жил Абель с семейством. Потом его дочь Эвелина Вильямовна, а после ее кончины — приемная дочь полковника Лидия Борисовна Боярская. Сейчас тут обосновался ее сын Андрей, внучатый племянник Абеля и последний из представителей мужской ветви рода. Зимой температура в комнатах не поднимается выше 15 градусов. Дом покосился. Годы источили фундамент, деревянные перекрытия сгнили.

Надо бы срочно отремонтировать да устроить музей великого разведчика. Вопреки всему сохранилась на втором скрипучем этаже комнатка Вильяма Генриховича. Здесь же его тиски. Ящички, набитые бесполезными теперь, но такими нужными тогда радисту триодами-диодами. На полках книги, которые он читал.

Но впереди, видимо, разруха, ибо время убегает и даже золотым рукам умельца Андрея здесь уже не справиться. Кажется, не дом, а большой по нынешним понятиям участок не прочь купить скупые богатеи. И живая память об Абеле, та самая, что можно потрогать руками, погладить, понять, — исчезнет.

Слава богу, останутся в последний момент записанные воспоминания его ближайших родственников и коллег, изученная в относительно достойных пределах биография и книги, фильмы о первом приоткрытом для нашего народа разведчике-нелегале.

Пожалуй, нет, не пожалуй, а точно: именно полковнику Вильяму Фишеру, взявшему при аресте имя друга и тоже чекиста подполковника Рудольфа Абеля, навечно оставаться самым узнаваемым и признанным народом реальным разведчиком.

Иногда с этим не соглашаются некоторые профессионалы. Ведь биография героя-нелегала Фишера — Абеля сложна и запутана настолько, что отдельные ее эпизоды в силу специфики профессии никогда не поддадутся полной расшифровке. Поэтому кто-то возвеличивает многолетнюю деятельность Фишера до немыслимых высот, а иные сводят до роли хорошего радиста-технаря и исполнительного, дисциплинированного, однако не слишком везучего «почтового ящика».