Как удавалось? Соутер ухитрился непонятно каким образом пройти проверку на детекторе лжи в ВМС, получил допуск к секретным документам, которые переснимал прямо в своей лаборатории на корабле. Советской разведке не пришлось тратиться даже на фотоматериалы. А после учебы Гленн должен был стать офицером.

И вдруг к нашему бескорыстному другу пришло ощущение, будто за ним приглядывают. Соутер не ошибался: он попал под колпак.

Соломатин четко разъяснил мне его ошибки. Учил русский язык, и еще в 1980-х одно это вызывало у ФБР подозрение. Чересчур увлекался, не от кого не скрывая, советским поэтом Маяковским, в котором янки видели коммунистического пропагандиста. И главное, по словам Бориса Александровича, «слишком любил свою жену». А та, итальянка, совсем не враг рюмке, ревновала: куда исчезает муж вечерами? Не уверен, правду ли поведал мне Соломатин, но святая чистота Соутер признался супруге, что тайно встречается с русскими знакомыми. Они с женой помирились, поссорились, расстались, и под самый новый, 1983 год перебравшая экс-любовь во время вечеринки в своей квартире затащила некоего американского офицера в ванную, где выдала Соутера с потрохами.

Соломатин не понял, почему американец, оказавшийся к тому же сотрудником секретной службы, так долго переваривал информацию, почему сообщил о пьяном признании только после того, как Соутера несколько раз допросили в ФБР и предложили пройти проверку на детекторе уже не в ВМС, а в Бюро расследований, что было исключительно сложно. Наверняка бывшая жена рассказала в ФБР, как однажды Гленн взял ее на встречу с советскими, чтобы доказать супружескую верность.

И по заранее оговоренному плану Гленн купил билет итальянской авиакомпании, которая доставила его из Норфолка в Монреаль. Опасное местечко, где с людьми рискованной профессии порой случались неприятные истории. Но не с Гленном, сумевшим с пересадкой добраться до Рима. Ну а там в первой декаде июня 1986 года соратники Соломатина перебросили ценнейшего помощника в Москву.

Адаптация — момент деликатный. Некоторые наши друзья, например англичанин Гай Бёрджесс из знаменитой «Кембриджской пятерки», да и тот же Ким Филби или Герой России, атомный разведчик из США Моррис Коэн, так и не смогли выучить трудный язык. А Бёрджесс не приспособился к иному жизненному укладу.

У Соутера все пошло как надо. В ответ на его письмо председатель КГБ СССР Николай Крючков ускорил, как и обещал Соломатин, прием в советское гражданство и выдачу краснокожей, по Маяковскому, паспортины на имя Михаила Евгеньевича Орлова. Гленн сам выбрал себе новое имя: фамилия намекала на свободный высокий полет и широкие просторы.