«Характер этой книги нисколько не составляет уже новости в России. Со времен “Полярной звезды” и “Северных цветов” до “Новоселья”, “Русской беседы” и “Утренней зари” довольно являлось у нас сборников. Да и журналы наши (исключая специальные и официальные) такие же сборники, как и “Петербургский”. В этих изданиях не найдешь единства мысли, не отыщешь цели <…> сборник, выходящий в неопределенное время, случайно, не относящийся к одному роду знаний, есть явление в роде дефекта какого-нибудь журнала, без первых и последующих его книжек»[637].
«Характер этой книги нисколько не составляет уже новости в России. Со времен “Полярной звезды” и “Северных цветов” до “Новоселья”, “Русской беседы” и “Утренней зари” довольно являлось у нас сборников. Да и журналы наши (исключая специальные и официальные) такие же сборники, как и “Петербургский”. В этих изданиях не найдешь единства мысли, не отыщешь цели <…> сборник, выходящий в неопределенное время, случайно, не относящийся к одному роду знаний, есть явление в роде дефекта какого-нибудь журнала, без первых и последующих его книжек»[637].
Достоинства сборника признаны с некоторой уступкой:
«Но так как много читателей, для которых начало и конец издания не составляют необходимой его принадлежности; то и “Петербургский сборник” можно радушно приветствовать, тем более, что, по выписанным уже нами именам участников в нем, видно, как он должен быть занимателен. Читатели “Современника”, в разное время, при разных обстоятельствах, хорошо ознакомлены с талантами, духом, слогом и прочими литературными особенностями почти всех лиц, названных в заглавии»[638].
«Но так как много читателей, для которых начало и конец издания не составляют необходимой его принадлежности; то и “Петербургский сборник” можно радушно приветствовать, тем более, что, по выписанным уже нами именам участников в нем, видно, как он должен быть занимателен. Читатели “Современника”, в разное время, при разных обстоятельствах, хорошо ознакомлены с талантами, духом, слогом и прочими литературными особенностями почти всех лиц, названных в заглавии»[638].
Суждение о Достоевском, подробное и доброжелательное, содержит неодобрение «карикатурного» метода:
«В этом романе два элемента поэзии: серьезный и комический. Первый гораздо более второго носит на себе той художнической истины, которая так высоко ценится в произведениях таланта. <…> Нам даже показалось, когда мы проходили длинный ряд <…> шуточных сцен, картин и прочих украшений, этих карикатур, не без претензий на характер трогательного, нам показалось, что г-н Достоевский все это вызвал к жизни усиленно, теоретически, без сердечного разделения описанных ощущений»[639].