Оговорка о социальной природе существенна. Жанровые признаки памфлета – оперативность, злободневность, социальная тематика и при этом личная окраска (как в узнаваемости героя памфлета, так и в позиции автора), обличительный характер; за изображаемое взято низкое, с точки зрения автора, достойное гнева или осмеяния (поэтому объект изображения выглядит несколько упрощенным, односторонним); широкое использование средств сатиры – ирония, сарказм, гиперболы, карикатурность, а по отношению к фактической стороне – натяжки и преувеличения в переходах на личности. Таким образом, внешне в этом пункте грань между памфлетом и пасквилем достаточно зыбкая. И памфлет, и пасквиль содержат установку на скандал, но памфлет – исходя из оскорбленного чувства социальной справедливости, а пасквиль – исходя из личной неприязни. Пасквиль – заведомо ложное или, по меньшей мере, некорректное обвинение; памфлет – обвинение преувеличенное, но несущее в себе зерно правды, достойной общественного обсуждения.

В XIX в. представления о жанровых различиях памфлета и пасквиля были еще более зыбкими. В Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, вышедшем спустя полстолетия после процитированного пассажа Булгарина, говорится, что памфлет – «термин не вполне определенного содержания. <…> Не предполагая в читателе никаких предварительных размышлений и сведений в данном вопросе, памфлетист обращается только к простому здравому смыслу»[766]. О понятии же пасквиля сказано, что «первоначально пасквиль означал более язвительную насмешку, нежели злостную обиду. Тогда и на Западе, и у нас оно сливалось с понятием ложного доноса <…> В новейших уголовных кодексах пасквиль особо не упоминается, а рассматривается по общим правилам об обидах и клевете»[767].

В 1840-х гг., за полстолетия до цитируемой словарной статьи, русская критика и читающая публика не имела устоявшегося объема понятий памфлета и пасквиля. С точки зрения умственного развития общества, формирование терминологического аппарата подразумевало и развитие института литературной критики, и большую подготовленность читательской массы к восприятию текстов. С точки зрения общественного развития, уяснение задач, границ и методов публицистического жанра помогло бы читателю отличать аргументы от манипуляций и стереотипов. Такие задачи ставила перед собой критика «натуральной школы». В этом отношении Белинский и Некрасов виделись Булгарину «противниками» не только в силу литературной и коммерческой конкуренции: они являлись его серьезными противниками в сфере управления «общим мнением».