«Новая наша критика жестоко и бесчувственно осудила поэзию Языкова, но эта критика истлеет, не оставив после себя следов, а имя Языкова останется навсегда в русской литературе в числе имен милых, умных и даровитых поэтов. Но вот другой поэт <…> Он поэт в особенном роде, похожий на Языкова одним только – любовью к кейфу или far niente. <…> Этот поэт – Михайло Львович Невахович, автор Ералаши, которую по справедливости можно назвать сатирическою поэмою без слов». (Далее следует перечень и описание карикатур): «Натуральная школа (chef d’oeuvre, совершенство!). Литератор натуральной школы роется в помойной яме, в которую кухарка сверху льет кухонную нечистоту, петух ищет зерен, а внизу подпись: “Оно не столь хоть видно, // Да сытно!”»[773].

«Новая наша критика жестоко и бесчувственно осудила поэзию Языкова, но эта критика истлеет, не оставив после себя следов, а имя Языкова останется навсегда в русской литературе в числе имен милых, умных и даровитых поэтов.

Но вот другой поэт <…> Он поэт в особенном роде, похожий на Языкова одним только – любовью к кейфу или far niente. <…> Этот поэт – Михайло Львович Невахович, автор Ералаши, которую по справедливости можно назвать сатирическою поэмою без слов». (Далее следует перечень и описание карикатур): «Натуральная школа (chef d’oeuvre, совершенство!). Литератор натуральной школы роется в помойной яме, в которую кухарка сверху льет кухонную нечистоту, петух ищет зерен, а внизу подпись: “Оно не столь хоть видно, // Да сытно!”»[773].

Карикатурист Невахович, автор сатирических художественных произведений, противопоставлен «натуральной школе» наряду с «благонамеренным» Языковым, действительно вызвавшим резкую критику Некрасова, В. Г. Белинского и А. И. Герцена. Причина противопоставления ясна: Невахович – автор карикатуры «Натуральная школа». Это и «сатира», и «личности» (в литераторе легко узнается Д. В. Григорович), однако этот пассаж Булгарина отводит читателя от параллели между карикатурой и «пасквилем» или «памфлетом». Признавая «адекватность» изображения изображаемому, Булгарин тем самым переносит карикатурность изображения на изображаемое. Происходит подмена смысла: жанровые признаки произведения (преувеличение, осмеяние) не фиксируются, тогда как литератор (прототип) обсуждается как гипертрофированно смехотворное явление – якобы на объективный взгляд. «Сатира» и «личности» в адрес сторонников «охранительного духа» – «пасквиль», «личности» в адрес их оппонентов – «благонамеренная» «сатирическая поэма». В одном случае карикатура – объект нападок, во втором случае – дополнительный аргумент в дискредитации оппонентов. Здесь просматривается та же манипуляция понятиями, что и в высказываниях Булгарина по поводу памфлета и пасквиля.