Если вспомнить суждения Белинского о прозе Некрасова и Даля (Казака Луганского), то его похвала Далю объединяет признания в нем и прекрасного (самобытный талант и та «сильная наклонность» (этическое начало, любовь к благу), которая порождает читательскую эмпатию), и изящного (совершенная форма). Некрасов же, чья мысль сильна, выбор предмета изображения правомочен, изображение правдиво и убедительно, не удостаивается подобного признания. Его произведение не отвечает ни понятию «изящное», ни понятию «прекрасное», поскольку оно только популяризирует великую гуманистическую мысль Гоголя, чью традицию он развивает. В этом отношении оценки Белинского и Булгарина парадоксально сходятся, расходясь в «полюсе» и исходных задачах. При этом стабильная снижающая характеристика говорит о том, что Булгарин (как и печатающиеся в «Северной пчеле» другие авторы) сознавал богатый потенциал и растущий масштаб Некрасова.
Правомерно предположить, что замечания оппонентов «натуральной школы», касающиеся недостатке идеала, «грязной» и «отвратительной», т. е.
Фельетонная критика «Северной пчелы» и в особенности Ф. В. Булгарина, преследуя коммерческие и политические цели, насыщена натяжками, передергиваниями, подменами смысла. Для широкого читателя эти широко употребляемые приемы несли опасность дезориентации в системе представлений о специфике художественного творчества и литературной критики. Но, прибегая к противоречивым и гиперболизированным обвинениям в стремлении скомпрометировать конкурентов, Булгарин (вероятно, не преследуя этой цели) указывал на ту неоформленность актуальных понятий и терминов, которая способствовала постановке литературной критикой ближайших задач, в том числе – задачи осмысления творчества крупного национального поэта, чей голос уже определился.
Заключение
Заключение
В научный оборот введены ранее не выявленные критические суждения о Некрасове. Гипотетическая реконструкция личных и творческих взаимоотношений Некрасова и его первых критиков позволила решить спорные вопросы авторской принадлежности критических отзывов Н. В. Савельева-Ростиславича, Н. А. Полевого, Ф. Н. Менцова, В. С. Межевича и Ф. В. Булгарина о поэте.
В отзывах о начинающем литераторе большую роль сыграли личные отношения, выразившиеся в деятельном участии критиков и журналистов в его судьбе, а также предыстория личных и творческих отношений между старшими, пишущими о дебютанте. Реконструкция перипетий этих отношений и высказанные соображения о подоплеке критических высказываний уточняют явный для участников ситуации и утраченный для постороннего читателя смысл замечаний и пожеланий дебютанту в печатных оценках, по большей части лаконичных.