Вернемся к критической оценке «Северной пчелы» конца 1840-х гг. Натуральная школа — «дагеротип». Слово «дагеротип» в эти годы весьма употребительно, как и сама дагеротипия. По отношению к словесному творчеству слово употреблено в переносном значении. Но снимок (дагеротипический, позднее фотографический) – это все-таки выбор объекта, выбор ракурса, снимок подразумевает некую композицию, возможно – реквизит, костюм, декорацию. За исключением того, что дагеротип есть аналоговое изображение, сделанное посредством специальной техники, он может быть рассмотрен с точки зрения композиции, ракурса, настроения и проч., то есть – с точки зрения составляющих искусства.

Однако в критике Булгарина слово «дагеротип» подразумевало не только не искусство, но как бы не допускало в поле зрения осознание составляющих искусства. Такое резкое противопоставление искусства «механическому» не искусству наводит на мысль о его божественной природе – во-первых, а во-вторых – о схематичном представлении критика о форме и содержании. Отметим, что вообще в оценках поэзии Некрасова часто говорится о содержании и форме как о чем-то, что можно разделить: «содержание удачное, форма неудачная».

В 1862 г. А. А. Потебня говорил о том, что слово есть способ творения мысли, а не внешняя форма. В начале XX в. эксперименты Некрасова с формой и прозаизация стиха перестали восприниматься как «неудачная форма» и были истолкованы как ступень в развитии лирики и лиро-эпических произведений. Отбор обусловлен видением и задачей, требующей определенного художественного воплощения. В критике «Северной пчелы» 1847 г. в определении «натуральной школы» как «дагеротипа» конструктивные признаки формы не вычленяются по аналогии с методом, название которого использовано в переносном значении («дагеротип»). Беллетристика в таком освещении не служит популяризации крупной художественной идеи (ср.: эстамп и картина великого мастера)[783], а лишь является подражанием вследствие отсутствия творческого начала.

В оценке Некрасова это замечание усиливает акцент на его малом творческом потенциале и ослабляет соображение о просветительской пользе беллетристики.

Но упрек «Северной пчелы» натуральной школе заключался и в том, что она не использует натуру, частично грязную, частично прекрасную. Ее произведения по отношению к натуре сочинены. Из этого суждения (на первый взгляд обвинительного, опровергающего художественную ценность произведений «натуральной школы» и, в частности, Некрасова) следует признание творческого начала в сотворении собственной действительности. А следовательно, в такой трактовке искусство не отражение, а самопорождение.