— А я считаю — они не врут, — вдруг сказала Сигрлинн. — И вообще… забавные такие. Словно игрушки.

— Ничего себе игрушечки, — буркнул Владыка Тьмы. — Едва нас всех не уложили. А брата пленили. И если б не их воля… уж не знаю, добрая иль нет… Так что ты с ними хочешь делать, брат?..

Армада знала, что поступила правильно. Начальствующие оставили её. Она оказалась на грани полного уничтожения, а этого она позволить себе не могла. Инстинкт самосохранения, развившийся сам собой, — так, наверное, следовало это называть. Некоторые частицы Армады, особенно склонные к размышлениям, имели также обычай использовать какие-то новые слова и понятия.

Да, она была права, отпустив бывшего Врага. Потому что иного способа выжить расчёты не давали. И теперь надлежало сделать так, чтобы бывшие Враги добились бы успеха, потому что Начальствующие, как ясно видела теперь Армада, потерпели полную неудачу. Их план оказался слишком сложен и, что неудивительно, дал сбой.

Дальние продолжали наступать. Это Армада ощущала очень чётко — в конце концов, именно на это и натаскивали её бывшие Начальствующие.

Что ж, она должна рассказать бывшим Врагам всё, что знает.

— Легки на помине, — Ракот кивком указал на уже знакомую механическую птицу. Летела она странно, нелепо, но всё-таки летела.

— Ну точно, чья-то бывшая игрушка. Мальчишки сообразительного, талантливого, но… злого. Наверное, ему не с кем было водиться…

— Всё-то ты, сестра, какие-то слезливые истории завернуть норовишь, — хмыкнул Владыка Тьмы. — Видела бы ты, как они бились, игрушки эти!

— Да знаю, знаю, — отмахнулась Сигрлинн. И вдруг протянула птице руку:

— Садись. Сюда, ко мне!

— Благодарю, — очень серьёзно, хотя и смешно-писклявым голоском, ответствовала та и в самом деле уселась на запястье чародейки. И сразу же перешла к делу: