Будущий европеец, каким его представляет себе Цвейг, должен знать о достижениях «других народов, о том, что есть в них положительного и творческого, причем непосредственно с этим знакомясь». Его рекомендации по практическому обучению в Европе благодаря поездкам и взаимному обмену были реализованы через пятьдесят лет бэкпэкерами с дешевыми Interrailtickets[527] в Шенгенской зоне, стипендиями Erasmus в европейских университетах и молодыми идеалистами, которые на протяжении года работают волонтерами в социальных службах разных стран. А его идея о «вдохновляющей на взаимодействие» европейской публицистике осуществилась в таких журналах, как Merkur, Letter International и Eurozine, где «спор между странами не упраздняется, а выливается в сотрудничество»[528].

Если история нации основывается на ненависти, которую она вновь и вновь разжигает, идя по кругу самооправдания и героического самовозвеличения, то история культуры, по мнению Цвейга, открывает возможность нарратива о прогрессе, ибо она основывается на том, чем одна нация обязана другим и что увеличивает общее достояние. Однако мы уже не можем разделять утопию Цвейга относительно истории европейской культуры как непрерывного нарратива о «прогрессе без конца». Во-первых, потому что после 1945 года мы не можем так же аккуратно отделить национализм от Европы, как это сделал Цвейг в 1932 году, а во-вторых, потому что мы больше не разделяем гордость за Европу и ее превосходство, которое «мы утверждали за две тысячи лет до начала истории на „маленьком полуострове Азии“, как называл ее Ницше»[529]. После 1945 года такой взгляд на Европу пришлось коренным образом пересмотреть и потом неоднократно корректировать[530]. Тем не менее по-прежнему современной остается мысль Цвейга о программе новых учебных планов для европейской молодежи, которая переносит акцент с «нации против Европы» на «нацию в Европе». Сохраняет свою актуальность видение Европы Цвейгом, и прежде всего актуален интересовавший его «идеал большего согласия между нациями при сохранении самобытности всех наций»[531]. В этой красивой и лаконичной формуле он превосходно уловил суть европейской идеи, исходя из которой и разработал многообещающую образовательную модель, переключив ее с ненависти на благодарность и «благоговение», с войны на мир, с восхищения военной силой на признание интеллектуальных и культурных достижений.

Цвейг также задается вопросом: есть ли место в новой учебной программе идентификации и коллективным чувствам? Существует ли позитивный вариант тимоса и можно ли его применить к Европе? Да, отвечает Цвейг, ибо «проявления личного и морального героизма могут воодушевлять молодежь не меньше, чем рассказы о кровавых сражениях». Благоговение могут вызывать как интеллектуальные, так и культурные достижения. К нациям не следует относиться с недоверием и предвзято. Они должны преуспевать не в нагнетании страха друг к другу, а в том, что приносит им «любовь и глубокое уважение во всем мире, что повышает авторитет их языка и духовные достижения». Замена негативного тимоса позитивным – такова общая идея проекта Стефана Цвейга по «моральной детоксикации Европы». Яд, о котором шла речь и с которым мы имеем дело сейчас, – это ненависть. Цвейг писал с позиций «поколения, которое познало и научилось ненавидеть самую ужасную в мире ненависть, потому что она бесплодна и умаляет творческую силу человечества»[532].