8 мая как немецкий и европейский день памяти

8 мая как немецкий и европейский день памяти

Пятьдесят лет назад Вилли Брандт предложил объявить 8 мая государственным праздником Германии. Это была утопия чистой воды, поскольку возник бы «аншлюс» наоборот, то есть с ГДР, в календаре которой 8 мая – красная дата. Спустя семьдесят пять лет после окончания войны пережившая Холокост Эстер Беджарано призвала вернуться к предложению Вилли Брандта. Все согласны с тем, что в 1945 году капитуляция нацистской Германии завершила обе мировые войны и положила начало новому миропорядку. Но согласия относительно того, как сохранить историческое послание мира и свободы для будущего, пока нет. Следующие пять тезисов обосновывают введение 8 мая как памятного дня для Германии и Европы.

1. 8 мая отражает напряженность в отношениях между Востоком и Западом. Есть замечательная фотография, датированная 8 мая 1945 года. Она запечатлела американского и русского солдата, которые встретились в маленьком городке Эрлауф в Нижней Австрии и вместе отпраздновали то, что город помнит до сих пор, – победу и окончание Второй мировой войны в Европе. Оба высоко держат часы, на которых полночь, и у обоих улыбка до ушей. Но это настроение мира, восторга, облегчения и дружбы осталось только на снимке. Холодная война вновь разделила Европу, а вместе с ней разделились и воспоминания о конце войны: на Западе союзники в США, Франции и Англии отмечали 8 мая «V-Day» (День победы) как гражданский праздник мира; на Востоке, в советском блоке, из-за разницы во времени при подписании Акта о капитуляции, праздновали 9 мая как свою «Великую Отечественную войну» помпезными военными парадами и демонстрацией тяжелой военной техники.

2. В Германии 8 мая как день памяти долгое время был так же противоречив. Нет более противоречивого в Германии памятного дня. Разумеется, противоречиво и 9 ноября, поскольку в этот день в разные годы происходило разное: первая конституция Веймарской республики 9 ноября 1918 года, Капповский путч 9 ноября 1923 года[539], «Хрустальная ночь» 9 ноября 1938 года, падение Берлинской стены 9 ноября 1989 года. С 8 мая дело обстоит иначе. Здесь в перспективе одного и того же дня разыгрались совершенно противоположные события: капитуляция нацистского режима, освобождение всех узников концлагерей, но также и начало плена для многих немецких солдат. Если в ГДР 8 мая праздновали с 1950 года вместе с победителями как освобождение от фашизма, то в Западной Германии должны были пройти четыре десятилетия, прежде чем там стали отмечать эту годовщину. «Вину и позор не празднуют», – сказали Вилли Брандту, когда в 1970 году он предложил праздновать этот день. Во времена холодной войны в ГДР 8 мая было днем победы и гордости за страну, поскольку официально считалось, что в ней были только убежденные коммунисты и борцы Сопротивления, тогда как в ФРГ, где к старым нацистам относились терпимо, память о конце войны и обо всем, что ему предшествовало, складывалась трудно, ибо приходилось разбираться с собственной виной и ответственностью. Поэтому в Западной Германии шел мучительный процесс осознания того, что поражение стало одновременно и освобождением, а точнее, говоря словами Гёца Али, освобождением от самих себя: «Исключительно военной мощью и ценой огромных жертв союзнические армии освободили в те месяцы от немецкого террора не только миллионы узников, подневольных и порабощенных людей, но и тех, кто развязал эту войну и повинен в ней: самих немцев. Их пришлось освобождать от самих себя, и многие поняли это лишь с большим запозданием»[540].