В Европе с мифом войны было покончено в мае 1945 года благодаря союзникам на западном и восточном фронте. Однако конец ему принесли не только победа и капитуляция, но и общий экономический проект, вновь сплотивший бывших заклятых врагов. Удивительно, что именно французы стали его инициаторами. Ведь на протяжении трех поколений они постоянно подвергались агрессии со стороны немцев и неоднократным унизительным капитуляциям. В некоторых немецких семьях дед входил в Париж в 1871–1872 годах, отец пытался вернуться туда во время Первой мировой войны, а их сын или внук оказался вновь в оккупированном Париже в годы Второй мировой войны. Тем не менее эти много претерпевшие и оскорбленные французы протянули немцам руку для примирения. Без этого жеста и неугасимой веры в восстановление европейского добрососедства ЕС не было бы.

Мирный проект, задуманный после 1945 года Робером Шуманом и Жаном Монне, был в прямом смысле утопическим: они превратили «мечи», то есть сталь и уголь, важнейшее сырье для военной промышленности, в «орала», сделав их основой транснационального экономического сообщества. Так смертельные враги стали мирно сотрудничающими соседями. Следующим шагом, обеспечившим мир, было преобразование бывшей диктатуры в демократию при сильной поддержке США. Столь же важным, как и стартовая финансовая помощь, предоставленная планом Маршалла, стало восстановление правового государства в Германии посредством Нюрнбергских процессов.

Все эти проекты и протекции суть примеры того, как можно эффективно положить конец войне, заложив устойчивые основы мира и безопасности. Сюда же следует отнести еще одну важную меру, которой до сих пор недостаточно уделяется внимания: политику забвения. Ее активно отстаивал Уинстон Черчилль, по опыту знавший, что память способна разжечь войну, руководствуясь ненавистью и местью. Это и произошло после Первой мировой войны: едва стихли бои, а миф о военном опыте уже побуждал к новой агрессии. Черчилль усвоил этот урок из истории и в 1946 году обратился к студентам Цюрихского университета со следующими словами: «Мы отвернемся от ужасов прошлого и обратим свой взор в будущее. Ведь мы не можем позволить себе год за годом тащить невыносимо тяжкий груз ненависти и злобы, вызванных причиненными в прошлом страданиями. Если мы хотим спасти Европу от бесконечных испытаний и верной гибели, то должны твердо уверовать в возможность единения наших народов и предать забвению все прошлые преступления и ошибки»[535].

Прежде всего следовало забыть миф о войне, чтобы у Европы вообще могло быть будущее. Таким образом, европейский мирный проект был тесно связан с так называемой «политикой подведения черты». Подобный пакт о забвении нередко помогал в истории противоборствующим сторонам обрести новое будущее после гражданской войны. Предпосылкой для такого пакта служит по возможности симметричное соотношение сил. Однако там, где насилие совершается против гражданского населения или беззащитных меньшинств, иными словами, там, где война становится геноцидом, у политики умолчания есть свой предел: она поддерживает преступников и наносит ущерб жертвам. В Германии «подведение черты» было принято немцами с благодарностью и стало опорой не только мира на протяжении четырех десятилетий, но и транснационального экономического союза новой Европы[536]. Оно отправило прошлое в архив и закончило войну, но раскололо Европу, породило новые диктатуры и оставило открытой рану Холокоста. Потому что прошлое не закончилось.