5. 8 мая имеет потенциал для будущего. Стало ли 8 мая историей? Нет, ибо оно как никакой другой памятный день формировало историю и до сих пор остается активным политическим фактором настоящего. В России значение этого праздника значительно возросло после того, как к этой памяти подключилось третье поколение. Ветеранов теперь представляют их дети и внуки, которые выходят с портретами своих отцов и дедов, образуя «Бессмертный полк», который несет 9 мая, День победы Сталина над Гитлером, в будущее. Таким образом, героический миф о Сталине сливается с новым культом войны Путина. На Западе акцент в трактовке 8 мая иной. После 1945 года в 1948-м ООН провозгласила Всеобщую декларацию прав человека и приняла Конвенцию о геноциде. Это – нормативный фундамент, на котором сегодня закреплены ценности новой Европы и ЕС: мир, демократия, критическое историческое сознание и права человека. 9 мая 1950 года, когда Робер Шуман в своей исторической речи заявил о создании ЕЭС, не стало общей отправной точкой в истории. Поэтому было бы в высшей степени разумно соединить обе исторические даты: 8 мая – окончание охватившей всю Европу истребительной войны и 9 мая – день рождения новой Европы. Но европейская память о 8/9 мая не должна стереть память о сорокалетней оккупации и иностранном правлении в странах Центральной и Восточной Европы. После победы над Гитлером Сталин смог утвердиться как его победитель. Не отрицая различий во взглядах, европейская память тем не менее подчеркивает, что окончание войны есть исторический порог и ключевое событие для нового общего будущего – это день освобождения, радости, мира и солидарности с жертвами национал-социализма и первого почина новой Европы, за которым последовал второй в 1989 году.

Память о жертвах немецкой истребительной войны

Память о жертвах немецкой истребительной войны

Празднование 75-летия окончания войны 8 мая 2020 года показало, что немецкая память о национал-социализме сосредоточена на преступлениях против человечности, связанных едва ли не исключительно с Шоа, в то время как другие группы жертв, другие преступления этой тоталитарной диктатуры отошли на задний план[541]. Фокусирование внимания на уничтожении и страданиях евреев остается первой заповедью немецкой мемориальной культуры, однако нельзя допустить, чтобы травмы других жертв, пострадавших от национал-социализма, были забыты. Эта тема, хорошо изученная историками, пока не нашла широкого отклика в массовом сознании и публичном пространстве.