Двойные упражнения по отождествлению и отстранению очень важны в саморазвитии. Слишком сильное отождествление атрофирует способность к отстранению. В результате в человеке развивается фанатизм. Он привязывается к чему-либо и не может от этого освободиться. Когда мудрец Ибн-Сина (Авиценна) писал свой труд по минералогии, он исследовал мир минералов и в целом, и в частности. Вначале он сосредотачивался на отдельных примерах, потом отстранялся от них и погружался в целое. Таким образом, он достиг равновесия, а также сосредоточенности и отстраненности в других областях мышления и духа.

Поверхностное средство для этого выражено понятием «Завершенный человек», которое мавры считали отражением внутреннего завершенного человека. Джозеф Мак-Кейб («Слава Мавританской Испании», Лондон, 1935) описывает облик культурного человека мусульманской Испании:

«…все, за исключением лишь некоторых литературных чудаков, понимают теперь, что прогресс человека в основном определяется тем, в какой степени дух науки распространяется на всю его жизнь. Следует, однако, твердо помнить, что это лишь наполовину отражало представления арабов о жизненном идеале. Вопрос, не существует ли некоторой опасности того, что наука может сделать человека грубым, не в меру расчетливым, слишком интеллектуальным, холодным и невосприимчивым к красоте и искусству, показался бы большинству их мыслителей совершенно бессмысленным. Их ученые были в такой же мере поэтами и музыкантами. Мысль о том, что между интеллектуальной и эмоциональной жизнью существуют какие-то противоречия, и что один и тот же человек не способен заниматься обоими этими видами деятельности, они посчитали бы просто абсурдной».

Такой образ жизни, не говоря уже о суфийской жизни, не получил широкого распространения на вновь просыпающемся Западе. В эпоху Ренессанса предпринимались попытки достижения культурного идеала, но в это понятие не вкладывали идею внутреннего изменения, равновесия, расширения восприятия. Искусства, научные занятия и теории существовали для европейцев лишь в неком фрагментарном состоянии. Их изучали, воспроизводили и даже развивали, но внутренний смысл всего этого был утерян, а там, где он кое-как выживал, его подвергали осмеянию победоносные схоласты и «поклонники чистого искусства». Эти материалы изучались и передавались дальше в виде разрозненных фрагментов, таких как философия, астрономия и медицина. В Северной Европе многие развивающиеся школы знания, находившиеся под жестким контролем духовенства, вынуждены были исключить из доставшихся им материалов нехристианские чувства, что весьма ограничило их жизнеспособность.