И тем не менее находились люди, сумевшие подняться над этой временной точкой зрения на развитие человека, несмотря на то, что они никогда не поверили бы, что условия, в которых протекала их жизнь, тоже были только временными, как мы сейчас об этом знаем. И этот процесс начался уже давно, раньше, чем можно себе представить. Суфийский поток был за работой.

Для того, чтобы обнаружить следы двойной жизни, которую вели мистики того времени, бывшие одновременно христианскими затворниками и суфийскими учителями, необходимо переместиться на семьсот лет назад и побывать на средневековой Майорке.

Брат Ансельм из Турмеды был Майоркским мистиком темных веков средневековья, святым для христиан. Но это отнюдь не вся его история. Для испанских мусульман он был посвященным суфием Абдуллахом аль-Тарджуманом. Чему он учил? Некоторые части его книги «Спор осла с братом Ансельмом» представляют собой буквальный перевод одного из разделов энциклопедии «Братьев Чистоты». В буквальном переводе с арабского его имя означает «слуга Господа», «переводчик», поэтому есть все основания полагать, что с помощью переводов он пытался передавать суфийское учение. Один из современных испанских ученых (Анхел Гонсалес Паленсия, Журнал «Испания», № XVIII, 3, октябрь, 1935), называет его el estupendo plagiario [ «превосходным подражателем»]. Здесь следует отметить, что в средние века знание не всегда считалось собственностью отдельных лиц, особенно такое, которое распространяло тайное общество или группа анонимных мудрецов наподобие «Братьев Чистоты». Об авторском праве еще ничего не было известно.

Эту живую связь между арабским учением и христианством подчеркивает еще одна странная личность – священник-ренегат. В 1782 г. Отец Хуан Андрес, изгнанный из Ордена иезуитов, опубликовал замечательную книгу: «Происхождение, прогресс и актуальное состояние всей литературы» (Origen, progresos у estado actual de to da la liter aturd), в которой он пытался доказать, что Европа находится в долгу перед испано-арабской наукой, указывая на ее распространение и даже признав, что Св. Фома тоже черпал из этого источника. Он отмечал, что испанская поэзия складывалась под непосредственным влиянием развившейся арабской культуры в Испании. То же самое можно сказать о романтической поэзии трубадуров, итальянской лирической поэзии, а также о романах, притчах и музыке Альфонсо Мудрого, который знал арабский язык.

Откуда бывший иезуит мог узнать все это? В то время в его распоряжении не было никаких документов, подтверждающих эти выводы, тем не менее он сумел совершенно необъяснимым образом установить много фактов относительно арабского, и в частности суфийского, наследия Запада. Их приходилось впоследствии собирать по крупицам, главным образом из документов арабской Испании. Даже предполагаемое происхождение иезуитской системы от фатимидских школ в Египте едва ли может объяснить проницательность бывшего иезуита, отца Андреаса, поскольку эта школа не была суфийской.[67] А может быть, существовал поток тайного учения, кровеносная система древнего знания, к которой подключился бывший иезуит?