Суфийская психология указывает на существование некоего внутреннего механизма, который автоматически пытается уравновесить влияния, вызывающие те или иные эмоции. Его действие проявляется в отрицательной реакции человека на то, что ему говорят, или на то, что общество или какая-нибудь отдельная группа пытается навязать его уму. На современном Западе это привело к возникновению литературного метода, который иногда называют «разоблачением». Разоблачитель не может не разоблачать, потому что этот процесс отражает его собственную потребность в достижении равновесия. Его аудитория встречает такие произведения с благодарностью, ведь таким образом читатели утоляют голод, вызванный эмоциональностью, лишенной должного русла. Интеллект вообще не способен уравновесить эмоции, потому как эмоции, в данном контексте, было бы более уместным сравнить с балластом, который необходимо правильно распределить или с ношей, которую нужно правильно разместить, или же с энергией, которой следует правильно распорядиться. Их невозможно подавлять или обходить с помощью интеллекта, так же, как невозможно ограничить их проявление с помощью процесса мышления. Задать им новое направление с помощью эмоционального взрыва и попыток начать все заново также не представляется возможным. Когда западные психологи, скажем, применяют катарсис для того, чтобы довести эмоции до критической точки и взорвать их, или дать им выход, они, похоже, не всегда достигают успеха. Даже если какие-то результаты и обнаруживаются на поверхности, то их можно отнести лишь к тому, что пациент приведен в более приемлемое, в социальном смысле, состояние. Он становится, так сказать, менее хлопотным для окружающих, чем прежде. Такой результат может быть вполне достаточным для нынешней стадии развития общества, но он отнюдь не достаточен для суфия, считающего, что человеческое существо «куда-то идет», и, стало быть, негоже его привязывать или возвращать к тому, что общество признает нормой, исходя из чисто логических или главным образом узкопрактических соображений.

Все это, однако, не означает, что суфии не являются психологами. Напротив, их психосоматическим методам придается такое огромное значение в мире обычных людей, что в некоторых местах слово суфий стало синонимом врача. Вследствие этого их, конечно, считают магами, или мистиками. Но прежде всего суфий преследует определенную цель, которая выходит за рамки профессионального излечения хромых и увечных. Способности в области психологии и целительства (восстановление цельности) развиваются в нем в процессе реализации его основной цели. Познание недостатков предположительно здорового человечества наделяет его необходимой компетенцией для оказания помощи человечеству очевидно больному. Даже в «публичном», обычном, традиционном мистицизме святые становились святыми не потому, что были целителями, а совсем наоборот, они могли лечить, потому, что были святыми – и это относится даже к самым великим из них. Тут мы снова возвращаемся к вопросу о развитой интуиции: «Когда лев болеет, он ест листья определенных кустов и таким образом исцеляется. Он делает это потому, что его болезнь находится в определенном родстве с тем или иным видом растения или с его сущностью. Болезнь всегда знает средство своего лечения. Высвободите это знание, и вы будете знать больше, чем любой врач, который в поисках подходящего средства опирается только на известные ему факты и свою память. Одно дело – оптимистические предположения, совсем другое – позитивное знание. В каждом отдельном случае болезнь имеет свою собственную специфику» (Тибб-аль-Ариф — «Медицина гностика», автор Абдул-Вали, Салик).