Повествуя о Наджмуддине Кубре (ум. в 1221 г.), предшественнике Франциска Асизского, преподобный Джон Субхан приводит пример поразительных дарований, которые обнаруживались у суфийских шейхов: «Влияние основателя Великого братства (Ихван-и-Кубравийа) распространялось не только на людей, но также на птиц и животных. Явления такого же характера можно наблюдать и сегодня… Однажды, когда Наджмуддин стоял у дверей своей ханаки, взгляд его упал на пробегавшего мимо пса, состояние животного сразу же изменилось, и его поведение стало соответствовать поведению человека, потерявшего себя (в мистическом смысле). Куда бы ни пошел этот пес впоследствии, другие собаки устремлялись к нему, вкладывали свои лапы в его лапы (в знак повиновения), после чего отходили и окружали его на почтительном расстоянии».[86]

При всех колебаниях, взлетах и падениях, через которые прошли магические верования и посвященная им литература, начиная с древнейшего периода истории до средних веков, и со времен средневековья до наших дней, определенные аспекты магической практики важны с суфийской точки зрения. Магия окружает восточный символизм, но каким именно образом, никто из внешних наблюдателей все еще не понял, а то, как это понимают в стенах суфийских групп, обычно не выходит за их пределы.

Известно, что алхимией занимались как в аллегорическом, так и в буквальном смысле. Магическая литература точно так же скрывает достаточно много суфийских материалов. Дать сколько-нибудь удовлетворительное объяснение тому, как именно используется этот материал и что скрыто за аллегориями, просто не представляется возможным. Но сихр и сихр аль-халал (дозволенная магия), согласно исламскому определению, включают суфийские материалы, часть которых нигде больше не представлена в письменной форме. Подобные фрагменты можно найти в книге йжавахир-и-Хамса («Пять драгоценностей»), которая представляет собой религиозномагический документ. Магия, в данном случае, является средством передачи аллегорического учения. Суфизм использовал дозволенную магическую терминологию (так же, как алхимическую, философскую, научную) для передачи своих материалов. Техника использования терминов одной дисциплины для представления другой была импортирована на Запад довольно давно. Как отмечает профессор Гийом, суфийский иллюминист Ибн Масарра из Кордовы, «впервые на Западе стал умышленно использовать общеупотребительные слова в ином, двусмысленном значении. Его примеру последовало большинство позднейших эзотерических авторов».[87]